Кристиан посмотрел на свое увеличенное изображение на противоположной стене, залитое фиолетовым светом и явно уклоняющееся от сильных струй воздуха.

— Послушай, а где Лаура? — спросил Брэдли.

На его лице тоже остались следы от помады Фэйи. Это придавало ему совершенно нелепый вид.

— Она не со мной, — ответил Кристиан. — Ты был прав.

Взгляд Брэдли выражал сочувствие, и Крис оценил это. А выражение лица Фэйи было просто пугающим.

— Не хочешь ли ты сказать, Крис, что продемонстрировал мне и драматичную сцену спасения, и трагическую любовную историю, и все — за два дня? — спросила она, медленно выговаривая слова.

 — Если ты действительно проделал это, я должна сказать, что, наверное, люблю тебя.

Лицо Брэдли приняло страдальческое выражение.

— Фэйи, дай парню передышку. У него же есть чувства.

— Я знаю — страдания, одиночество, жажда любви, — сказала Фэйи, словно проверяла коробки по ужасному списку, помещавшемуся у нее в мозгу. — Обожаю! Сплошная классика!

— Но я же не… — воскликнул было Кристиан и замолк.

Он оказался не таким вампиром, о каком грезила Лаура. Как раз это он и хотел сказать. Но из всех людей именно Фэйи и Брэдли были теми, кому он не мог бы в этом признаться.

Лицо Фэйи слегка подобрело. Она подошла к нему — с растрепанными волосами и с размазанной по лицу помадой. На мгновение Кристиану показалось, что она почувствовала прилив женского сострадания.

— Но ты же тот самый, — сказала она, направив на него палец с великолепно наманикюренным ногтем, и его нелепая мечта угасла. — Ты вампир, стремящийся вернуть утраченную человечность, жаждущий любви как способа ее возродить, надеющийся, что однажды кто-то тебя поймет.

— Но ты-то не понимаешь, — машинально произнес Кристиан и тут же прикусил язык (что было особенно болезненно для вампира).

— О, я знаю, — согласилась Фэйи. — Никто не понимает. Но ты будешь надеяться. На то, что однажды кто-нибудь поймет. И ты продолжишь искать этого кого-нибудь, а они — мечтать стать этим кем-нибудь. Так весь альбом заполнится до последнего листа!

— Я мерзко себя чувствую, — сказал Кристиан. — Думаю, потому, что ты меня используешь.

Поверх плеча Фэйи он взглянул на то, что показывали на экране. Там Брэдли тряс тем, что дала ему мама и пластическая хирургия, а позади него шаркали ногами Джош и Фес.

Кристиан же был в полном одиночестве; его черные волосы воздуходувка подбросила вверх, словно крылья.

— Верно, — согласилась Фэйи. — Но что еще ты собираешься делать? Кем еще быть? Ты вампир, Крис. И я хочу сделать из тебя звезду.

Прическа того, ярко освещенного, музыканта на большом экране не представлялась такой же нелепой, какой всегда казалась в зеркале. И даже плащ не выглядел по-дурацки.

— Все не так уж плохо, Крис, — ободряюще произнес Брэдли.