За все годы жизни у нее не возникало даже мысли, что с ее отцом может кто-то сравниться, а уж чтобы одолеть, это просто невозможно!

Поэтому слышать от отца такое даже в шутку было в высшей степени странно.

— Его атака, дочь, — потер незаживающую царапину на щеке Герцог, — Это была не Тень. Совсем не Тень… Что по этому Маркусу есть в базах Аглаи?

— Ничего, — пожала плечами Октавия, — мать явно заинтересовалась им, но помимо иммунитета Маркуса к ее чарам, ничего примечательного там нет.

— Хм-м, — задумчиво потер подбородок Герцог, — две реликвии. Подтвержденный иммунитет к астралу, свету, воде и тени. Предположительный иммунитет к огню и металлу… Еще и эта странная атака… что показала твоя попытка имитировать его стихию?

— Сложно сказать, — неуверенно ответила Октавия, — моих навыков не хватило, и я отступила, — отец, мне кажется, ты преувеличиваешь! Силы Имперцев разрознены, действия хаотичны, а все перемещения ключевых фигур у нас как на ладони. Команда Стикса беспрепятственно начала работу на границе. Дату заседания назначат уже сегодня, и после обретения статуса Князя до терминала будет рукой подать. На нашей стороне Князь Света со спящими ячейками в верхушке каждого Клана, а в процессах противодействия задействованы более десяти тысяч человек. Неужели ты думаешь, что все это способен остановить один человек?

По какой-то причине Герцогу Вильгельму Фон Грэйву захотелось возразить дочери, но потом он сам прогнал в голове текущий расклад и с облегченным вздохом вернул в руку бокал вина и расслабленно сел на кресло.

— Пожалуй, ты права, дочь, — улыбнулся он и перевел свой взгляд на гору из одежды, — гранатовый галстук был ничего, давай его.

— Согласна! — подскочила на ноги Октавия и бросилась оживленно подбирать к галстуку подходящий костюм.

— И это у нас? — поинтересовался я, глядя на махину с гигантскими лопастями и сверкающей на солнце броней.

— Так, подарок, — с улыбкой до ушей ответил Лев.

Прямо сейчас мы стояли на крыше семиэтажного здания стриптиз-бара «У-Гроза», который весь переполошился от рокота боевого вертолета класса «Кентавр», что приземлился тут безо всяких предупреждений.

Фиг знает, почему летающую махину назвали «Кентавр», но Лев представил ее именно так.

— Хм… подарок, да, — покосился я на надпись красного цвета, что была нанесена на борт краской, — а красная лента и коробка тогда где?

— Так это… лопастями порвало! — быстро нашел ответ смекалистый Лев, — машина зверь!

— Ага, верю, — провел я ладонью по вмятине, которую так удачно закрывала надпись.

Сталь тут была ой, какая непростая, и даже сотня ударов башкой от Борьки ее бы не помяли. Похоже, я пропустил кое-что действительно интересное.

— Как там у вас дела, говоришь? — поинтересовался я.