Справа из-под губы выпирает изогнутый клык. Непомерно длинные рукава скрывают кисти. Платье тоже длинное, подол волочится по земле.

Не дожидаясь ответа, женщина приглашающе кивает и первой скрывается за корпусом судна.

Князь уверенно идёт за ней, и я мысленно пожимаю плечами. В душе разгорается любопытство. Никогда бы не подумала, что подобные странности можно найти чуть ли не в самом центре города.

Парусник встречает нас проломом в корпусе, будто кто-то кувалдой проделал внушительную дыру в трюм, ставший для женщины домом.

Нырять в недра парусника я не спешу — опасаюсь.

Мало ли на что женщина способна. Вдруг князь привёл меня сюда не волосы спасать, а мозги промывать?

— Дженсен? — замечает он мою заминку.

— Брезгуешь? — усмехается женщина и обнажае руку. Узловатые пальцы пахожи на паучьи. Ногтей нет, вместо ногтей когти.

— Задаюсь вопросом, зачем мы вас потревожили, — пожимаю я плечами.

— Ко мне приходят сводить шрамы и бородавки, избавляться от родимых пятен и восстанавливать выщипанные в ноль брови. Что нужно тебе?

А к ней точно можно обращаться за избавлением от внешних….

особенностей? Ничего не имею против её внешности, но мне странно доверять свою красоту тому, кто… далёк от общепринятых идеалов.

Послушать, что она скажет, в любом случае стоит. Я молча снимаю шляпу и поворачиваюсь затылком.

— Вот, — я ещё и пальцами поднимаю куцые прядки.

— Лейла Светлоокая! Деточка, кто это тебя так? — тон женщины поразительным образом меняется. Вредная ворчунья в миг становится доброй тётушкой.

— Ножницы, — хмыкаю я.

— Джен сама себя подстригла, — поясняет князь. — Моя невеста переоделась под мальчика и почти сбежала.

Если бы командир рейса не оказался культистом…

— И что вы мне голову морочите? Вы демонстрируете мне этот срам вместо того, чтобы сразу сказать, что пришли не красоту наводить, а отменить помолвку.

А чего он втирал, гад такой, что помолвку расторгнуть нельзя?! Я же поверила! Оказывается, лапши на уши навесил столько, что до земли свисает. Я подаюсь вперёд:

— Да! — сейчас я избавлюсь от этой липучки-приставучки с матримониальными планами.

— Нет! — подаётся вперёд Милан.

Мы с ним проявляем удивительное единодушие, если забыть, что смысл в слова вкладываем противоположный. Милан оборачивается ко мне. Взгляд бешеный. Я отвечаю широкой улыбкой. На его искры злобы у меня сияние счастья.

— Какая страсть, огонь! — ехидно ухмыляется женщина, обходя нас по кругу какую-то композицию.

— Моя невеста не понимает последствия расторжения помолвки. Джен, напомни пожалуйста, что делают командиры парусников в День Вознесения?

Самый главный, самый любимый праздник местных.