Остаётся исхитриться и приколоть тяжёлую сетку к короткой огрызкам на затылке. Да уж… Ничего не получается, как я ни стараюсь.

Князь наблюдает за моими потугами и озвучивает очевидное:

— Придётся приклеивать к волосам, — вздыхаю я. И намазать пожирнее.

— Прости, но идея плохая.

Отчасти так и есть. Как я потом буду отлеплять своё художество? Родители непременно спросят, почему я продолжаю ходить с причёской, превратившейся в мочалку.

— Не скажи, — хмыкаю я и топорщу концы. — Портить, уже нечего. Или у тебя есть предложения? Учти, парик мама опознает.

Князь дважды ударяет в стенку, затем сдвигает заслонку небольшого окошка и называет кучеру новый адрес.

Если номер дома мне ни о чём не говорит, то вот название известное. Стародубная улица считается главной улицей города благодаря дубу, который, как говорят, старше Энтайкаса. Когда мир рухнул в Бездну, дерево уже не было молодым, но оно пережило поднятие обломка суши в воздух, выжило и считается талисманом нашего летающего острова.

Экипаж останавливается.

Я прикрываю своё головное безобразие шляпкой.

Милан предлагает мне руку, помогает спуститься на мостовую и уверенно направляется в тесный проход между двумя зданиями.

Два шага, и я… словно в другой мир попадаю. За двухэтажными представительными зданиями спрятался одномачтовый кораблик средних размеров. Верх мачты обломлен по “воронье гнездо”, парусов нет, а вот с носа щерится деревянная морда то ли дракона, то ли морского чудовища.

— Как он здесь оказался? — удивляюсь я.

Кораблям, даже летающим, нужна вода, а этот лежит на суше, причём заметно, что давно. Обшивка местами содрана, в щели между треснувшими досками растёт гриб, крепкой сопливой шляпкой напоминающий маслёнок, только вот цвет у шляпки подозрительно мухомористый.

— Кто знает? Хозяйка гонит любого, кто пытается её об этом расспросить. Говорят, судно было проклято в полёте и упало сюда, не дотянув до порта.

— Чушь какая. Ты хоть раз видел, чтобы над городом летали? Если требуется разворот, то командир облетает остров по краю. И это правило действовало задолго до прихода Альянса. И ещё. Ты видишь следы повреждения?

— При падении с высоты повреждения неизбежны.

— Может, судно не упало, а тормозило на брюхе?

— Тогда бы остались следы торможения.

Он бы банально в почу зарылся, а здесь и этого нет. Выглядит так, будто судно сюда доставили на колёсах и аккуратно опустили.

— Ишь, умная, — раздаётся новый голос.

Из-за корпуса выходит весьма странного вида женщина. Левая половина лица самая обычная, а правая не просто изрезана глубокими складками, но и цвет имеет нездоровый серовато-бурый. Левый глаз ясный головубой, правый — чёрный провал без намёка на белок и зрачёк, однако пустой глазница не выглядит.