Сам знаешь, что любая проверка покажет во мне диббука! 

Его глаза чуть темнеют.

— Хватит искать отговорки. Если не хочешь за меня замуж, так и скажи.

— Хочу, — говорю я. И понимаю, что действительно хочу замуж. Именно за Роя — упрямого, сдержанного, правильного, безгранично надежного Роя, который смог перешагнуть через свои предрассудки, принять меня со всеми заморочками и недостатками. — Я люблю тебя.

Признание вырывается легко, словно это самые естественные и правильные слова на свете. 

А дальше нам на какое-то время становится не до разговоров. Более того, меня так и тянет воспользоваться стогом за спиной не по назначению. 

— Люблю тебя… — эхом выдыхает Рой, отрываясь от моих губ. — И хочу защитить. Назвать своей, быть с тобой рядом.

— Тайберг обещал провести какой-то объединяющий ауры ритуал. После него ни один инквизитор не опознает в тебе диббучку. Ты станешь частью этого мира — душой и телом. 

Судорожно выдыхаю и обнимаю его. Так хорошо, что даже не верится. 

Где-то в голове раздается деликатное покашливание.

“Я очень извиняюсь, — судя по голосу Муассанит действительно смущен. — Не хотелось прерывать такую трогательную сцену, но не могли бы вы поторопиться? У меня были планы на остаток вечера, а до Арса почти час лета”. 

[1] Асана в йоге, при нужно балансировать на одной ноге, руки вытянуты перед собой, вторая нога отведена за спину, параллельно полу.

— Клянешься ли ты быть с ним в горе и радости, богатстве и бедности, болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас? 

Щеки Наили вспыхивают смуглым румянцем. Она опускает сияющие глаза и выдыхает “Да!”. На лице стоящего рядом Джеймса расплывается улыбка — гордая, чуть глуповатая, но искренняя, она удивительно облагораживает его круглое лицо. Делает одухотворенным. 

Так украшает только настоящее счастье.

Зал взрывается поздравлениями. Я тоже хлопаю в ладоши, кричу что-то восторженное и не подпрыгиваю исключительно потому, что леди не подобает. 

— Можете поцеловать супругу. 

Когда муж обнимает ее, Наиля вспыхивает еще сильнее. Подобные публичные проявления близости в Фараде под запретом. Но она не отворачивается. Сама подается ближе и кладет дрожащие руки ему на плечи.

Короткий, немного неловкий поцелуй, и вот уже фарадка не глядя швыряет в толпу букет. Он пролетает над выводком тянущих к нему руки девиц и ударяет меня в плечо. 

— Поднимай, — со смешком подсказывает Рой. — Видишь, даже боги настаивают, что тебе пора замуж. 

— Так я и собираюсь замуж. Наша свадьба через полгода, — я фыркаю, но присаживаюсь, чтобы подобрать цветы. 

— Возможно это знак, что стоит поторопиться. 

Бросаю на него виноватый взгляд.

— Извини, не могу. Ты же знаешь… 

— Знаю.