Левая рука будто бы сама собой резко пошла вверх, прикрывая тело плоскостью щита, и почти сразу же я ощутил страшный удар, пришедшийся в самый его центр.

Словно бы поймав выстрел из противотанкового ружья, меня снесло с ног, и я покатился по земле, кувыркаясь и разбрасывая в стороны комья жирного чернозёма. Спасибо щиту, подаренному мне товарищем Бирином. Могучий удар отозвался только лёгким онемением в руке да парой синяков от неудачно попавшихся под спину камней.

Привычное уходить из-под обстрела тело среагировало само по себе, я ловко перекатился в тень чуть покосившегося от времени менгира, буквально чувствуя, как содрогается земля от ударов пуль, выпущенных неведомым снайпером.

А может быть, стрел, болтов или вообще каких-нибудь магических летающих кракозябр, выточенных из окаменевших какашек трубкозубого драконовидного спиногрыза.

Прикрываясь щитом, я выглянул из-за своего укрытия, жмурясь, потому как неведомый стрелок с упорством, достойным лучшего применения, бомбардировал оказавшуюся необычайно крепкой поверхность древнего камня, с каждым попаданием выбивая из неё снопы жгучих ярко-красных искр.

Осмотрелся, пытаясь понять, откуда идёт стрельба и, что самое главное – где находится наша баронесса, крик которой и прервал нашу с Гуэнем экскурсию по культурному достоянию Серентии.

Перед фургоном не было никакого движения, как, собственно, не видел я ни Бруно, который, по идее, должен был защищать свою госпожу, так и её самой или Амадеуша. Только от оставленного на костре котелка валил чёрный дым. Что бы оруженосец ни пытался приготовить нам этим вечером – оно благополучно сгорело.

А заодно я приметил местечко, где засел неведомый стрелок.

Стелящаяся по земле фигура эльфа, бежавшего до этого рядом со мной, но не обласканного вниманием неведомого снайпера, как раз скользнула под брюхо у нервно озиравшегося гобика. Находясь метрах в двухстах позади, я прекрасно видел, как контрабандист, не жалея своего национального халата, рухнул на землю между задними копытами химерала и споро пополз к заднему борту телеги. Затем он перекатился на спину и, протянув руку к днищу, резко за что-то дёрнул, а затем – исчез.

Да-а… А я и не знал, что в фургоне есть ни много ни мало нижний люк в кузов! Настолько искусно он был замаскирован, а может быть, виной всему была пресловутая магия. В любом случае жест, который он показал мне, вновь появившись под телегой, я мог интерпретировать только как «В фургоне пусто!»

Сидеть далее, укрывшись за глыбой менгира, чувствуя, как в плоскость щита нет-нет да и прилетают срикошетившие от камня неведомые снаряды – было бессмысленно.