Тому, видимо, уже донесли, что Петр Глаз поджидает Андрейку у усадьбы Агафона. И он решил вмешаться, прекрасно понимая, что Петр задумал.

— Да вот, с должника спрашиваю, — вежливо поклонившись, ответил визави Андрейки.

— Андрейка брал у тебя в долг?

— Его отец брал. И коня я ему давал, и панцирь, и шлем. И я хочу, чтобы этот щенок, как его наследник, вернул должок. А то, как деньги на ветер выкидывать — так первый. А как платить чин по чину, то упирается.

— Деньги на ветер выкидывать? — повел бровью воевода и лицом посуровел. — Да ты Петруша в уме ли? Ты пеняешь его тем, что он помог спасти от голода твоих боевых товарищей? Так ли тебя я понял?

— Я этого не говорил! — воскликнул Глаз.

— Что долги нужно отдавать! А он бранится. Уважения не проявляет. И долг отдавать отказывается.

— Почему же? — поинтересовался воевода у Андрейки.

— Потому что батя мне сказывал о том, как ему Петр божился — ежели он в бою погибнет, то с сына никакого долга взыскивать не станет.

— Нет! — вскинулся Глаз. — Я никогда Прошке такое не сказывал!

— Вот я и говорю — лжецом моего батю называет. Какой ему резон сыну лгать? А ведь он о тебе хорошо отзывался. Говорил — честный муж. А оказалось на проверку что?

— Сколько он тебе должен? — поинтересовался воевода у Петра.

— Двадцать три рубля семнадцать новгородок и сабляницу с полушкой. Да еще семь рублей сверху.

— Ты деньги в рост ему давал?

— Тогда откуда взялись семь рублей сверху? — спросил парень. — И да, кто твои слова может подтвердить?

— Ты моему слову не веришь?

— Ах ты щенок! — рявкнул он и уже в свою очередь дернул к эфесу сабли, но его остановили, не дав ее обнажить. Как и парню, к которому как оказалось сзади подошел один из сотников и вовремя успел придержать его.

— Тихо! — рявкнул воевода, выступая вперед и поднимая руки в останавливающем жесте. — Андрейкин вклад составил двести семьдесят пять рублей[2]. Из них еще тридцать семь осталось. Ими долг его и покроем. Кто с сим согласен?

Почти вся толпа поместных дворян, что собралась уже тут со всего города, практически единогласно проголосовала «за». Почему? Андрейка не знал. Да и не интересно было. В его теле все клокотало от тестостерона, адреналина и обиды.

— На том и порешим. Петр по прозвищу Глаз получит из казны двадцать три рубля семнадцать новгородок и сабляницу с полушкой.

— А семь рублей, что сверху шли?

Воевода повернулся к нему и вопросительно выгнул бровь, дескать, не расслышал. И тот опустив глаза, сделал шаг назад, отступая от своих претензий. Кивнул. И удалился вместе со своими людьми, не задерживаясь.

Андрейка же подошел к воеводе и достаточно громко спросил:

— Ведь ты, воевода, прекрасно понял, что этот мироед лжет.