Этот ужас не является страхом перед физическими наказаниями. Все гораздо сложнее. Шахину так воспитали, что вероятность разочаровать отца для нее хуже смерти. Влюбившись в Рагнарина, она наивно полагает, что у нее получится удержаться сразу на двух стульях.

— Ты же понимаешь, что я не в том возрасте и статусе, чтобы встречаться украдкой? — словно читая мысли, разбивает он ее надежды.

В помещении повисает напряженная тишина.

Пока Янка подбирает выгодный для них обоих вариант, Рагнарин по каким-то причинам находит двойственность в собственных словах. Он говорит, что она не является частной собственностью своего отца. Но при этом подразумевает ее независимость как зону своей личной свободы и возможность поступать с ней так, как ему заблагорассудиться.

Шахина же, конечно, стоило уже привыкнуть к такому, своим ответом вгоняет его в жесткий ступор:

Прищуривая глаза, Денис дотошно изучает ее, вытягивая все возможные эмоции.

— Все эти фразы — часть твоего воспитания? Часть тебя самой? Или ты какое-то бестолковое пособие читаешь?

Звучит, безусловно, жестковато.

Однако ранить ее он не пытается. Хочет понять.

Яна шумно выдыхает и, совершив поворот, словно собираясь подняться, так и замирает боком к столу. Ему ничего не остается, как изучать ее поникший профиль.

— Это всего лишь мои мысли. То, что я чувствую, — тихо признается она. — Я тебе неинтересна? Тогда скажи прямо, я пойму.

— Если бы ты мне была неинтересна, я бы не пришел. А учитывая нашу последнюю встречу, прямо сейчас я ломаю свою собственную, выстроенную годами, линию поведения.

Зажмуриваясь, она втягивает и закусывает изнутри губы. Затем вновь шумно выдыхает и медленно открывает глаза.

— Я поговорю с отцом. Только дай мне время.

Рагнарин не любит бессмысленных оттягиваний и проволочек, но с Шахиной в очередной раз идет на уступки, не забывая, конечно, выставить сроки.

Она кивает, все еще не поворачиваясь к нему лицом.

— Меня не будет некоторое время. В Магадан по работе лечу.

Тогда она резко отмирает и наконец-то смотрит него.

— Дня три займет. Позвоню, как вернусь.

Вскидывая брови, смотрит на нее вопросительно.

— Из Магадана. Сможешь?

Шахиной немного обидно, что он собирается уходить, так и не попробовав ни пирог, ни чай. Однако, после того как Денис сообщает, что в семь утра у него уже вылет, задерживать его она не смеет.

Поднимаются практически одновременно. Замирают друг напротив друга. Яне трудно сделать вдох. Она его делает, но хватает воздух как-то поверхностно и тяжело. Смотрит на высокую фигуру Рагнарина, впервые замечая, что из-под ворота плотной белой рубашки вырываются края черной татуировки.

Щекам становится горячо. И Денис, конечно, это замечает.

Время будто замедляется.