Жизнь многому учит. И в семьдесят лет может произойти глобальная перестройка взглядов на самые важные понятия.

Именно Наталья Ильинична убедила Дениса с Яной временно перебраться в их загородный дом. А потом это «временно» затянулось на годы и сменилось на «постоянно». Хоть сложности и разногласия у них возникали не единожды, до громких ссор и критического неприятия не доходило. Всегда выискивали какие-то компромиссы. Наталья Ильинична даже больше старалась подстраиваться, чем молодая и эмоциональная Яна. Ради сына на какие только уступки не пойдешь. А если видишь, что он беззаветно любим и откровенно счастлив, и вовсе забываешь о каких-то там принципах и интеллигентной придури.

Первые месяцы после рождения Мии и Мики молодые Рагнарины практически не оставались наедине. Кроме вездесущей Натальи Ильиничны, из Турции прилетела мать Яны. И началось. Неугомонные бабушки, заслышав плачь или слабое попискивание девочек, врывались к молодым в спальню даже среди ночи. И не раз заставали их не в самом лучшем виде.

— Где тут мои сладкие?

— Что такое, крошечки? Ну что… Ну что, мои малышечки?

— Сейчас будем кушать.

— Я подгузники взяла, Наташ.

— Окей, Натусь, прихвачу уходовые…

Полегче стало ближе к концу второго месяца. То ли девочки подросли, то ли взрослые втянулись и выработали определенный режим дежурства. Немаловажным фактором, конечно, послужило и решение перевести малышек в детскую комнату. Случалось такое, что Яна за ночь не успевала за бабушками ни разу. Только записки находила «Покормлены в 2:15», «Мия плохо поела, 4:35», «У Мики проклюнулся зуб! Съели полные порции обе в 3:30».

— У меня ощущение, что дети не наши, — возмутилась как-то Янка, вернувшись с очередного ложного вызова.

— Отдыхай, котенок. Скоро твоя мама улетит обратно в Турцию. А моя чуть успокоится, — притягивая жену к себе, Денис тихо рассмеялся. — Наверное.

— Вот именно. Наверное.

— Зачем? — выдохнула уже практически в губы.

— Поцелую тебя. Приласкаю. Успокою.

— Ах, Денис ты Рагнарин…

Мама Яны задержалась на целый год. Несколько раз летала в Турцию и буквально в течение недели возвращалась. За этот год успел и Шахин трижды наведаться к детям в Москву. Первый раз встреча прошла довольно скованно. А вот все последующие — ощутимо легче и проще. Мехмед разговорился. Больше не гнушался беседовать на русском языке. Благо нашлись общие темы и с Денисом, и с Виталием Дмитриевичем.

К ремеслу дочери прошло предвзятое и скептическое отношение после того, как побывал на ее концерте. Пела-то его Айна о любви и верности. Красиво рассказывала. Пробиралась в душу. Доводила до слез своей искренностью и сумасшедшей увлеченностью.