Покуда ты показываешь свои большие дыньки и дразнишь парней проблеском того, что у тебя под юбкой в самом конце, никто и не узнает.

Мои глаза щипали слезы, которые вот-вот были готовы пролиться.

– Я никогда этого не делала раньше.

– Дорогуша, ты Девственница-Медсестра. Всем понравится смотреть, как ты лишишься своей «стриптизерской невинности». Тебе нужно будет заниматься этим лишь до тех пор, пока твой долг не будет оплачен.

– Две тысячи долларов? – ответила я. – Это стопроцентная ставка моего процента и чертовски много стриптиза.

Он пожал своими тучными плечами.

– Ты можешь принимать клиентов в задней комнате. Приватные танцы стоят дороже, особенно если ты обеспечишь им счастливый конец.

Фу. Я знала, что он имел в виду. Спать с незнакомцами или брать у них в рот за дополнительные деньги. Счастливым концом для меня стало бы выйти отсюда и никогда не увидеть его снова.

– Можешь показать мне, как хорошо ты это умеешь, после того, как мы закроемся. – Он подмигнул и тошнота подступила к горлу.

Я не была девственницей и мне нравилось, когда секс был немного диким, но я бы ни за что не стала заниматься им с ним или с кем-то еще в этом месте. Я медленно покачала головой, а мои глаза сверкнули.

– Я могу обратиться в полицию, – добавила я, хоть и знала, что эта угроза была пустой.

Его улыбка вмиг стала беспощадной.

– Расскажешь хоть кому-то, и сосать за двадцатку станет не единственным, что будешь делать. Надеюсь, тебе понравился этот семестр в колледже. Судьба – та еще сволочь. – Тогда он сменил гнев на милость. – У тебя десять минут.

Шмидт отступил назад и захлопнул дверь, заставив греметь металлические вешалки.

Ну да, конечно. Он видел мою квартиру, мою старую машину. Черт, да я взяла у него деньги в долг. Ни одному миллионеру не нужно было брать деньги у подпольных ростовщиков.

Дверь открылась и я подпрыгнула от удивления, а стринги соскользнули с вешалки и упали на пол.

– Ты не переодеваешься.

Рокки. Шмидт несомненно всем заправлял и всецело отдавал себя работе. Я не сомневалась, что он спал с женщинами, которые работали в этом клубе, но он не был как Рокки. Рокки слал всем похотливые улыбочки, от которых мне становилось тошно. Распускал руки. Он бы взял меня сейчас, если бы знал, что ему это сойдет с рук. И он пугал меня больше, чем его босс.

Он наклонился и поднял стринги с пола. Они болтались на его пальце.

– Я могу помочь. – От его пошлой ухмылки у меня скрутило живот.

– Меня сейчас стошнит. – Я зажала рот рукой. Возможно, дело было в выражении моего лица или том, что оно приобрело зеленоватый оттенок, но он отскочил и указал на дверь в конце коридора. Я бросилась в дамскую комнату и, залетев в дальнюю кабинку, склонилась над унитазом. Меня сильно тошнило.