Тогда Фролов рассказал. Рассказал о нашей перепалке у ленинской комнаты. О том, что Симонов наврал своим же, чтобы затеять драку со мной и Васей Уткиным из-за Светланы. Рассказал, как я задавил конфликт в зародыше и вывел Симонова на чистую воду.

— Представляете, чтобы могло случиться, если б не Саша? — Сказал Фролов, заканчивая свой монолог, — я рад, что он нас остановил. Что мозги на место вставил.

Фролов помялся немного, переваливаясь с ноги на ногу и опустив взгляд. Он как бы решался что-то добавить. Никто не перебивал танкиста:

— А тут, на заставе, заговорили, будто бы это Уткин с Селиховы виноваты. Будто бы вы, товарищ капитан, именно так и думаете. Ну мы с мужиками посовещались и решили, что нужно и свое слово вставить. Я как старший по званию, к вам и пошел, чтобы все прояснить.

Жуков с Тараном переглянулись. Я ухмыльнулся и скрестил руки на груди.

— А Александр с Васей не виноваты, — Фролов отправил мне свой мимолетный и немного смущенный взгляд, — Это у Сергея ум за разум зашел. Он же как привык? Привык быть главным. А тут, на заставе, у него такого не выходило. Не раз я от него слышал, что пограничники с его авторитетом ну никак не считаются. Очень его, понимаете ли, злило это обстоятельство. А последней каплей стала история со Светланой Николаевной.

— Почему мне не докладывали? — Мрачно проговорил Жуков.

— Не докладывали? — Удивился Фролов, — так мы думали, товарищ капитан, вы все это и так видите. Что и так понимаете. А чтобы вот так доложить… Ну… Кто бы это сделал? Я? Так товарищи бы не поняли.

Лицо Жукова из каменного сделалось невероятно скорбным. Кажется, в эту самую секунду он понял свой просчет как командира. Понял и не нашелся что ответить Фролову.

— А я точно знал, что Селихов с Уткиным никогда бы первыми на Сергея не напали бы, — продолжил Фролов, убедившись, что никто не собирается ему что-либо сказать или же поправлять его слова, — я Сашу, после того как он себя показал, зауважал еще сильнее. И так было ясно, что парень — о-го-го. А теперь я когда лично с ним попал в такую вот заварушку, зауважал еще и как человека. Не дал он нам друг другу глотки перегрызть. А мог бы, если бы был на нас зол. Но все равно не дал.

— Кажется, товарищ капитан, — усмехнулся Таран, — сержант Селихов вместо вас исполнил вашу же воспитательную функцию. Пусть и довольно нетрадиционным способом.

Жуков ничего не ответил. Он даже не глянул на Тарана. Вместо этого только бросил Фролову:

— Спасибо, товарищ сержант. Вы свободны.

Фролов отдал честь и вышел из канцелярии.

— Скажите, Селихов, — вдруг нарушил Жуков тишину, поселившуюся тут, когда танкист хлопнул дверью, — почему вы нам этого не рассказали? Почему молчали?

Жуков так и не решился заглянуть мне в глаза. Все это проговорил он, не отрывая опущенного взгляда от пола.