Командир отряда «Чохатлор» с трудом вышел на берег, рухнул на колени, а потом и на спину. Принялся глубоко дышать, стараясь перевести дух.

Он задрал правую раненую руку. Всмотрелся в неестественно вывернутый и опухший палец. Потом схватился за него, с хрустом выправил. Попытался сжать и разжать. Почти сразу понял, что кроме вывиха, он получил еще и перелом.

Но палец — это полбеды. Плечо ныло от огнестрельной раны. Лицо было обожжено и буквально горело огнем. Один глаз почти не видел.

В воде боль эта немного стихла. Но по мере того как пораженная раскаленными пороховыми газами кожа сохла под ярким, высоко стоящим солнцем, адское жжение нарастало все сильнее и сильнее.

Однако Нафтали почти не думал о своих ранах. Весь его разум занимали другие мысли.

«Проклятый мальчишка, — со злостью думал он — тебе просто повезло».

Иначе как можно было объяснить то, что в рукопашной схватке, умением в которой Нафтали хвалился перед всеми своими подчиненными, его победил какой-то мелкий шурави-пограничник?

Нафтали просто не мог признать, что парень оказался более умелым и быстрым, чем он. Более того — моджахеду это даже не приходило в голову.

«Везучий наглец, — вертелось у него в уме, — ну ничего. Когда мы с тобой встретимся в следующий раз, я отрежу тебе голову».

Эти мысли все сильнее наполняли душу Нафтали злостью. Заставляли его дышать прерывистее и глубже.

Все, чего он хотел сейчас — голыми руками свернуть наглецу шурави шею.

И все же, нутром своим Нафтали чуял, что что-то с этим пограничником было не так. Стойкое чувство, что моджахеда обманули, скребло ему по сердцу.

И обманул его именно этот шурави. Обманул тем, что оказался совершенно не тем человеком, за которого его принял командир «Черного аиста».

— Я запомнил… твое лицо, мальчишка, — хрипло и отрывисто проговорил Нафтали, — очень хорошо запомнил… И когда-нибудь я за тобой вернусь…

— Надеюсь, носилки не из-под этих троих душманов… — кисловато ухмыльнулся Алейников, а потом скривился от боли.

Самостоятельно идти он не мог, и потому, когда бой закончился, Стаса доставили на Шамабад на Шишиге. Черепанов и часть тревожки продолжали поиск. Меня с Малюгой и Канджиевым отправили на заставу, чтобы было кому присмотреть за раненым Стасом по дороге.

К этому моменту Таран уже знал о раненном и связался с отрядом. За Алейниковым выслали МИ-8. Вертолет, вылетевший десять минут назад, должен быть уже на подходе.

Стасу оказали первую помощь: на открытый перелом на левой ноге наложили ИПП, хотя кровоточил он не сильно. Ноги Стаса зафиксировали в шинах из подходящих дощечек, что взяли со стройки крыши для конюшни.

Алейникову ввели обезбол, а Таран дал ему выпить водки из собственных запасов, чтобы взбодрить его угасающее от боли сознание.