Горин может просто усмехнуться, не ответить на мнение, которого никто из нас не спрашивал, и спокойно жить дальше.

Я не могу. Вернее, я могу промолчать, каждому ведь не объяснишь, не расскажешь правду. Но по настроению эти замечания бьют. Одногруппники нас не трогали, а вот ребята с параллельных курсов, и даже некоторые преподаватели отрывались как могли.

«Вышла замуж за богатого ублюдка, и такой же стала. Зачем вам ребенок? Матери отдайте. Я сама малыша родила, моего сына забрали бы, я бы и не такое устроила! – высказала мне в столовой одна аспирантка. — Еще и совести хватает королевой ходить.

Ануш послала эту красавицу куда подальше, пока я сидела и считала круги перед глазами. Паническая атака во всей красе – в такие моменты взгляд мечется, воздуха не хватает, и хочется закрыть уши ладонями, и завизжать.

— Тань, в задницу этот универ. Не ходи, – мы с Лешей лежали в обнимку на кровати, и наблюдали, как неугомонная Марьяна танцует под клипы МУЗ-ТВ. — Можно договориться удаленно учиться. Или вообще академ взять. Зачем тебе все это терпеть?

— Скоро все закончится, – я уткнулась в его плечо.

Леша погладил меня по голове, как маленькую. Волосы перебирает ласково, поддержать пытается. Везет ему, позитив даже в такой ситуации прет, и чужое мнение не трогает. Плевать Леше, что о нем думают, что говорят за глаза. Ему почему-то в лицо редко высказывают, а мне вот каждый раз.

— Из-за отцовских наставлений, что ли, ходишь на учебу?

Герман Андреевич запретил прогуливать учебу.

— Если дойдет до суда, то прогулы меня не украсят, Леш.

— Синяки под глазами тебя тоже не украшают.

— Я страшная? – оторвалась от него, и приподняла бровь, намекая, что кое-кто ходит по острию ножа.

— Ты офигительно прекрасна, Пчелка.

— Почему до сих пор Пчелка? – фыркнула я. — Ничего что я Горина?

Помню, как меня бесило это прозвище. Пчелка. И подарок, врученный Гориным мне на новогодней школьной дискотеке – желто-черная пижама… при всех ведь вручил, сам распаковал, и ржал громче всех. Эту пижаму я выбросить хотела, но почему-то сохранила, хоть и не надевала.

— Горина, да. Но ты всегда будешь Пчелкой. Если ты сама не против, – шепнул он мне на ухо, и легонько прикусил мочку.

— Так и быть. Буду Пчелкой, – звонко поцеловала его в нос с громким чмоком, и Леша расхохотался.

— Черт, щекотно, – сморщил он нос, и чихнул.

— А ты боишься щекотки?

— Только никому не говори, женушка. Но да. Боюсь.

— Вау, – я мысленно потерла руки, и усмехнулась – опасное знание. Пригодится в семейной жизни.

— Эй-эй, то, что ты задумала мне уже не нравится. Жена не должна использовать против мужа его слабости, – занудным голосом процитировал Леша кого-то мне неизвестного.

Подозреваю, что автора Домостроя.

— А я неправильная жена.