А родную мать не знает.

— Контекст, Горин. Дело в контексте. Мы даем ответ Алене, вытаскиваем на свет ее грязное белье, обвиняем во вранье. Если Марьяна будет в этом участвовать, это будет… это мерзко, – покачала я головой.

Не хочу, чтобы малышка выросла, и увидела, как мы заставили ее судить родную мать. Да и… ну мало ли, вдруг Алена с годами по-настоящему пожалеет, что бросила дочь? Вдруг захочет наладить с ней отношения, и Марьяна простит. Будут общаться, и каково Марьяше будет?

Нет уж. Говорить будем мы. Марьяну в эту грязь втягивать нельзя. Она, повзрослев, не будет рада этому.

Я бы не была, если бы мой папа устроил такое.

— Может, ты и права.

— Я права, Леш. Конечно, это было бы эффектно: Марьяна у тебя на коленях, говорит, как нас любит, что хочет только с нами жить. Что приходила злая тетя, которая грозится ее забрать. Что Марьяна не хочет, чтобы ее забирали. Но думающие люди увидят в этом всем использование ребенка. Марьяша умная, но она мало что понимает пока, мы не должны так с ней поступать, – прошептала я, чтобы Марьяна не услышала. — Все это такая грязь. И этот наш ответ, – я потрясла бумажкой, которую успела прочитать.

— Малышка подрастет, и увидит. Ее это… Боже, ее это раздавит!

Глубоко вздохнула, пытаясь сдержать слезы.

Взглянула на Марьяну. Сидит, натанцевалась уже. На низком столике прописи, которые я ей купила. Писать она умеет, но кривовато, ручку тяжело держать. Но почерк хочет красивый, тренируется.

— В смысле, нельзя так. Я… прости, но я не хочу в этом участвовать, – всхлипнула и прикусила губу, чтобы не разреветься. — Я только сейчас осознала, только сейчас! Как? Как мы будем говорить все это на камеру? Мы и правда дадим всем знать, что Алене ни при рождении малышка не нужна была, ни сейчас? Что она просто ради денег это затеяла.

Что не любит ребенка. Что мужу ее грозит следствие за растрату, и Алена деньгами Марьяны мужика будет спасать, чтобы не посадили.

— Тань, так это ведь правда. Отец обещал раскопать все, и он раскопал, – Горин бросил лист с распечатанным текстом на кровать, притянул меня к себе и посадил на колени. — Алене бабло нужно на взятку, чтобы мужа не посадили и разблокировали их активы. А Марьяна не нужна. Нужно рассказать об этом.

— Нужно ли? А ты представь себя на месте Марьяны! Представь, милый, – надавила я.

— Ты подрос, научился как все подростки пропадать в сети, и нашел видео. И узнал, что ты нафиг родной матери не сдался, что она дважды предательница. Тебя бы это не ранило? А если Марьяне об этом будут и в детском саду, в школе рассказывать. Что будет?

— А ты что предлагаешь? – нахмурился Горин.

— Я… не знаю, решай ты. Я не хочу в этом ужасе участвовать, но я буду. Если ты скажешь, что это необходимо, то я послушаюсь, – сглотнула, поудобнее устроилась на коленях Леши, обняла его.