После пережитого ужаса перспектива оказаться наедине с этим мужчиной была уже не такой пугающей. Да и, кажется, убивать меня он в самом деле не собирается. Даже теперь.

– Я сама помоюсь, – отозвалась я сипло и привалилась к его плечу. Дождь продолжал бить меня по голым ногам, Алекс тоже был насквозь мокрым, но от тела его исходило блаженное тепло. Я закрыла глаза и прижалась к нему ещё сильнее, пытаясь укрыться, спрятаться от этих беспощадных струй, от темноты, от ночи и от того, что так напугало меня. Я ведь не сошла с ума… не сошла…

– У всех девки, как девки, а мне досталась…

Приподняв веки, я глянула на него сквозь темень, но тут же забыла, что хотела на это сказать – в каких-то метрах от нас стоял домик.

Только вышли к нему мы с другой стороны.

– Я ведь… – растерянно шепнула было я, но тут же замолчала.

Алекс толкнул дверь, внёс меня внутрь, и я почувствовала запах дерева. Опустив меня на пол, он задвинул засов и пошёл в кухню. Я последовала за ним. Лишь раз обернулась на дверь и вдруг поняла, что не видела задвижки, когда убегала. Вообще ничего не видела, но…

Лодыжка болела, и я опустилась на ближайший стул.

Рубашка липла к телу, с волос капало, но встать и пойти в душ у меня не было сил. Их не было даже на то, чтобы просто переодеться: стопы пощипывало от мелких ранок, дрожь то отступала, то накатывала с прежней силой, да так, что я начинала стучать зубами. Алекс делал что-то у шкафчиков, но сконцентрироваться, чтобы понять, что именно, я не могла. Беги, детка… Потерев лицо, я вздохнула.

– Пей, – услышала рядом. Что-то с негромким стуком опустилось на стол, и я, отняв руки, увидела стакан с тёмной жидкостью.

Взяла и принюхалась. Пахло травами. Настойка или что-то типа того. Не раздумывая, опрокинула в себя и, поморщившись, протянула стакан Алексу.

Он глянул мне в лицо и, не ответив, вернулся к столешнице. И что это значит? Что нельзя? Ладонь с зажатым стаканом безвольно опустилась на колени, и я ощутила холод мокрой ткани. Я не сошла с ума. Нет, не сошла! Тогда…

Взяв бутылку, Алекс подошёл вновь и кивком дал понять, чтобы я подняла руку. Глядя на то, как настойка тонкой струйкой течёт из горлышка, я пыталась вспомнить, с чего всё началось.

Меня разбудил вой ветра. Ветер… Но ведь и раньше случались ветреные ночи. Порой мне даже приходилось проводить их едва ли не под открытым небом. И ливни тоже были, и грозы… На этот раз я пила медленно, делала глоток за глотком. Всё это было, не было другого. Не было тянущего чувства внизу живота, дрожи в коленях и влаги меж ног. Проклятый сукин сын с его играми! Ни о каком оргазме речи, конечно же, идти не могло, но он заставил меня чувствовать. А мне-то казалось, что я напрочь лишена этого.