Бараки тоже заставили мыть, наводить некоторую чистоту и порядок.

Вся эта суета напомнила Вове и Люсе 1941 год, когда Штейнер готовил ребят на продажу. Опять лагерников партиями повели мыться, на этот раз не к болоту, а в настоящую баню.

За много месяцев это был первый выход за ворота с колючей проволокой, первая баня. После купанья выдали чистое бельё и новые костюмы: юношам — брюки клёш и пиджаки с множеством карманов, девушкам — платья. Правда, костюмы и платья были из какого-то грубого, похожего на «чёртову кожу» материала, но всё же это было лучше, чем лохмотья. Обувь тоже заменили: вместо немецких ботинок на деревянной подошве выдали американские, с медными шпильками, на каучуке. «Что ж это такое?» — думал Вова.

— Что, по-твоему, они задумали с нами сделать? — спрашивала у Вовы Люся.

— Наверное, нас снова хотят отправить куда-нибудь на работу, — ответил он. — Ведь отправили же Андрея!

— Но мы не поедем! Будем бороться, потребуем пропустить наших делегатов к советским оккупационным войскам. Правда, Вова?

— Только так! Расскажи об этом всем немедленно, пусть готовятся.

Сытый американец в офицерской форме, с огромным чёрным пистолетом на боку, прибыл в лагерь со свитой солдат, сержантов и переводчиков.

На площадку вынесли столы. Начался опрос ребят.

— Где родился? — через переводчика спросил офицер у Вовы.

— В Советском Союзе.

Вова отвечал гордо, отчётливо, чтобы подбодрить тех, кто шёл за ним.

— С 1941 года. Довольно мы здесь намучились.

— Что-о? — переспросил Вова.

— Господин офицер спрашивает тебя, принадлежишь ли ты к какой-нибудь молодёжной организации, партии.

— У себя, в Советском Союзе, я был пионером.

Переводчик добросовестно перевёл офицеру.

— Значит, был маленьким большевиком? — спросил переводчик.

— Я и сейчас большевик, — громко ответил Вова.

— Американское командование и правительство, — начал переводчик, — предоставляют тебе право выбора: ты можешь поехать в Соединённые Штаты Америки, Англию, Канаду, Аргентину. У вас в России плохо после войны, голод. Поэтому американское правительство хочет помочь тебе и твоим товарищам. И ещё господин офицер просил передать, что в Советском Союзе тех, кто возвращается из Германии, карают, заставляют работать на шахтах и даже сажают в тюрьму. Ты понял?

— Я-то понял, да вы ни черта не понимаете! Мы уже знаем лучшую страну мира — Америку. Нам показывали ваши кинокартины. Только мы Родину нашу ни на что не променяем. Мы хотим и требуем, чтобы нас отправили в Советский Союз! Только в Россию!

Вова говорил воодушевлённо, глаза его горели, он чувствовал, как в тишине взволнованно слушают его товарищи.

Переводчик торопливо бормотал офицеру Вовино заявление. Офицер махнул рукой.