Потом, подобно мячу, тело вновь отпружинивает от земли, меня бешено кувыркает и всё перед глазами превращается в сплошной круговорот. Но я вонзаю пальцы уцелевшей руки в практически полностью разрушенный мрамор и упираюсь ногами, бороздя задом вперёд и выкорчёвывая следом за собой целые складывающиеся гармошкой каменные куски.

Из рваного обрубка левого плеча хлещет кровь, грудь пульсирует и горит, а в ушах гремят барабанные удары заходящихся в бешеном ритме сердец.

Усиленный до предела слух различает стремительно приближающийся шелест и я вскидываю глаза, видя, как по полу ко мне несётся поток шевелящихся корней. Я успеваю вскочить на ноги, но в то же мгновение гибкие отростки в рассекающем воздух броске настигают меня, набрасываются на ступни и голени, и рвутся вверх, вонзаясь в пах и живот. Я с яростным рычанием пытаюсь вырвать их из себя, разрезая ладонь о многочисленные шипы, но несмотря на моё отчаянное сопротивление сотни копошащихся острий впиваются вдоль всего тела, жадно погружаясь в солнечное сплетение и грудь. Всенарастающая боль разбивает все барьеры сопротивления и захлёстывает разум, из пасти гремит оглушительный вопль, который захлёбывается из-за втыкающихся в шею ветвей. Я чувствую, как ожившие стебли с силой раздрабливают челюсть, просачиваются меж передними зубами, лезут в нос и крепко вгрызаются изнутри в носоглотку. С коротким свистом в череп чередой мощных ударов входят, подобно забиваемым гвоздям, ленты извивающихся игл. А со следующим ударом сердец древесные щупальца Пастыря резко напрягаются и моё тело начинает медленно разрываться надвое. С треском расходится чешуя и кожа, лопаются натянутые до предела мышцы и жилы, хрустят ломающиеся кости черепа и рёбер, ручьями фонтанирует алая кровь, и хрипящий рёв вибрирует из располовиненного горла.

С последним мощным рывком Кальмуара разрывает могучее тело горного тролля на две половины, но прямо перед этим из его спины выпрыгнул комок чёрной жижи, с влажным шлепком упавший в нескольких метрах от бьющихся по земле окровавленных ошмётков. Из содрогающегося в спазмах чавкающего мешка слизи вылезла быстро обрастающая плотью человеческая рука, а затем и вторая, смолянистые потёки которой складывались в дриарилловую сталь. Существо перевернулось, вытянувшийся пузырь расползся на голых костях черепа, в пустых глазницах которого формировались глаза, и жуткая челюсть с растущими из дёсен зубами распахнулась, с ужасающим звуком втягивая воздух в постепенно увеличивающиеся новые лёгкие.

— До чего же ты живучая тварь! — Скривившись от злобы и гнева, оскалившаяся Кальмуара в ярости двинулась к ползущему спиной вперёд лимрачному отродью.