Тело тут же скручивает волна трансформации и я резко прибавляю в росте, сжимаю правой лапой голову двардрэна, с силой оттягиваю её в сторону и вгрызаюсь зубастой Роганской пастью в пульсирующую шею, а затем рывком отрываю его башку. Ноздри покрытого чёрной чешуёй волколака раздуваются, жадно втягивая запах крови, и сочащаяся алой слюной пасть растягивается в зловещей ухмылке.

Отливающие серебром вертикальные зрачки устремляются на Пастыря, в злобе отшвыривающего вытащенный из раны меч.

Мраморные плиты под ногами разлетаются в крошево, в морду хлещет бешеный поток воздуха, из поднятого дриариллового кулака выскакивают чёрные клинки и из груди рвётся громогласный рёв. Я словно на краткий миг замираю перед самым ударом, и в это самое мгновение Кальмуара вдруг с нечеловеческой скоростью вскидывает руку, и вместе с грянувшим по барабанным перепонкам криком в меня вонзаются слетевшие с древесной лапы ветвящиеся, ядовито-зелёные молнии. Пронзительная боль скручивает тело, расширенные до упора глаза слепят хаотические вспышки, всё разлетается на рваные обрывки и тонет в кроваво-красных всполохах, а прожигающие плоть молнии сносят меня назад, отбрасывая через весь тронный зал и обрушивая спиной о пол. Во все стороны разлетаются обломки, воздух рывком вырывается из полыхающей груди и я с хрипом пытаюсь втянуть его обратно, задыхаясь от обжигающего горло запаха горелого мяса.

Загребая землю скрюченными в судороге когтями, я с развороченной в месиво левой стороной морды опускаю взгляд уцелевшего глаза на своё тело и пялюсь на края обугленных дыр, из которых торчат плавящиеся кости и конвульсивно сжимаются дымящиеся органы, а в разорванной чешуйчатой грудине шипит одно из окровавленных сердец.

Л-лядь!.. До чего же… больно…

С поселившимся в ушах мерзким, протяжно-звенящим писком, я приподнимаю голову и словно во сне вижу, как Кальмуара указывает на меня вытянутой рукой и с неё срываются сотни шипастых ветвей, что сплетаются в острый, шевелящийся бур.

Полуразрушенный, изо всех сил пытающийся регенерировать мозг пронзает донельзя чёткая мысль — не увернуться…

И тут в уже практически пронзившее меня ветвяное острие неожиданно врезается яростно кричащий енот, с размаху перерубивший мечами брызнувшие зелёной жижой древесные отростки, взвившиеся в агонии подобно клубку змей с отрубленными головами. Приземлившийся Флодигарт молниеносно разворачивается и резким движением с силой метает в лицо Кальмуаре один из клинков, лезвие которого со свистом рассекает её брызнувшую ошмётками коры скулу.