Нет, я догадалась, что довезут. Не бежать же мне за машиной. И… о Боже! В Киеве планировалось решить ряд важнейших вопросов относительно поставки нового оборудования. Вообще, поездка планировалась давно. Сейчас Ригерт наслаждался коротким отпуском в родной Германии, но в пятницу вечером, то есть сегодня, должен был приехать в Киев, дожидаться там фон Вейганда с немецким переводчиком и Анной.

Мои мозги спят, но очевидное я в состоянии подметить. Ригерту нет резона менять переводчика. Это всё Он. Мистер Секс.

— Я не поеду. Я не могу так поступить с Анной, она ждала этой поездки. Она готовилась.

— Что поделаешь, Лора? — развел руками начальник. — Всё равно поедете вы. Немцы вас хотят.

Он просто издевается над моим воображением.

Тянуло на стенку залезть. Но что я могла сделать? Уволиться? Не вариант. Мне нужны деньги. Мне нужна самостоятельность.

— Странно всё это, — Анна всегда говорила так, когда считала меня виноватой.

Мне было нечего возразить. Не могла же я сказать, что меня везут в Киев, чтобы банально тр*хнуть. Оставалось только пойти к виновнику всех бед и высказать всё накипевшее. Он бы не понял ни слова. Какой смысл?

Фраза далась мне с трудом. День казался бесконечным. Меня начинало раздражать всё. В особенности его poker face и то, как отлично он выглядел. Всю ночь не спал, а выглядит аки огурчик. Где справедливость, а?! Я самой себя испугалась в зеркале этим утром. Мало того что синяки под глазами и вид засохшего персика, я ещё и еле ноги передвигаю. Будто с беговой дорожки не слазила.

Шеф-монтажник поднялся и подошел к двери, медленно запер её на ключ, а затем столь же медленно, выделяя каждое слово, произнёс:

Он рассмеялся, а потом совершенно бесцеремонно усадил меня на стол и встал так, что оказался между моих раздвинутых ног. Необъяснимым образом с ним я всегда оказываюсь в занятных «позах». Дальше хуже.

Я позволила ему себя поцеловать. Воспоминания прошлой ночи нахлынули, увлекая в пропасть. Сопротивляться не было смысла. Как можно устоять, если жаждешь быть соблазненным? Он сошел со страниц моих бурных фантазий. Нежный и страстный. Зверь, берущий то, что хочет. Огонь и лёд породили его, как порождают крепчайшую сталь на свете.

«Тебе всё равно, что тебя просто тр*хают? — вкрадчиво поинтересовался внутренний голос. — И относятся, как к резиновой кукле?»

Кажется, хоть на сей раз до него дошло. Он отпустил меня. Подошел к двери, открыл, жестом показал, что я могу уходить. Спасибо большое.

По дороге в аэропорт, сидя вместе с ним на заднем сиденье Лексуса, я получила возможность додумать картину «нацист и еврейская девушка» во всех деталях. Уже стемнело, в салоне авто свет не горел, а потому никто не мог видеть, как рука шефа-монтажника по-хозяйски лежит на моей ноге.