Сильные пальцы, до боли сжимающие моё запястье, начинают потихоньку слабеть.

Но я не убираю руку.

- У тебя жар, - провожу ладонью по горячим мышцам.

- Я принял антибиотики, должно помочь, - хрипит он.

- Что случилось? - я продолжаю гладить его кожу.

- Я разворошил осиное гнездо, - усмехается он. - Осы оборонялись и кусались.

- А как же Аркадий? - взволнованно спрашиваю я.

- Ему удалось уйти, - цедит мужчина сквозь зубы. - Леван пустился в погоню, скоро должен вернуться.

Значит, Аркадий всё ещё на свободе. Но мой брат в безопасности.

- Спасибо тебе, - улыбка благодарности трогает мои губы, и я заглядываю в его глаза.

- Мы забрали его бизнес, - холодно отвечает Палач. - Ты тут не при чём, - его глаза сощуриваются. - Это не ради тебя.

Я выдерживаю его взгляд.

Там, на дне этих бездонных, черных как ночь, зрачков я замечаю что-то новое. Намёк на беспокойство? Палач... защищается от меня? Он... меня боится? Боится, что я пойму правду. Или мне только это чудится?

- Да, я понимаю, - соглашаюсь, принимая правила его игры я. - Но всё равно... - я слегка поднимаюсь вверх и нахожу его ладонь своей. Пожимаю её, а потом касаюсь кожи губами.

- Я тебе благодарна.

Хочу добавить ещё что-то, но ничего, чтобы могло выразить мои чувства не приходит на ум. При виде Дамира по телу расползается тёплая волна доверия.

Однако мужчина, будто испугавшись чрезмерной откровенности вновь превращается в камень.

- Никому не доверяй, Лира, - говорит он и, прикрывая глаза, откидывается на бортик ванны. – Доверие коварно. Оно опаснее вражеской пули. Оно может убить.

Я хмурюсь, не понимая, к чему он клонит, и с губ срывается быстрый вопрос:

- А как же ты? Я же могу доверять тебе?

Палач молчит, отвечая не сразу.

Но когда он говорит, я слышу боль и усталость в его голосе.

- Доверять Палачу опаснее всего.

Чувствую жар, исходящий от его тела. Мы лежим рядом на атласных простынях.

У каждого из нас есть свои раны в душе и на теле. Я чувствую, как они выступают из-под кожи, просачиваясь на в этот полный отчаяния и одиночества мир.

Однако теперь мне кажется, что я не одна. Странное чувство общности наших с Дамиром судеб успокаивает меня.

Этот таинственный мужчина, лежащий рядом со мной, внушает такие противоречивые чувства...

Страх и трепет перед ним теперь отступают на второй план, давая место надежде.

Надежде на то, что ещё не всё потеряно.

Быть может, с моей стороны глупо продолжать видеть в Палаче не только монстра, но и человека? Человека со своими сомнениями и тревогами... Очень одинокого человека.

Ему подвластно вершить чужие судьбы. Решать, кому жить, а с кого уже хватит. Но вместе с тем, ему не доступно тепло... любовь и доверие окружающим.

В каком-то смысле, он такой же нищий, как и я.

Мы лежим под одним одеялом, и я боюсь пошевелиться. Боюсь потревожить его покой.