– Я провел во Франции большую часть жизни, а сюда приехал почти тринадцать лет назад.

– Как интересно! Вы, случайно, не знали мою маму когда жили во Франции? Ее девичья фамилия – дю Лак. Мари дю Лак.

– Боюсь, что нет, – протянул Люсьен. – Мы с женой вели довольно уединенную жизнь и в Париж выезжали редко. Ваша мама была представлена ко двору?

– Трудно сказать. Мой отец отказывается говорить о ней.

Люсьен сочувственно кивнул:

– Такое иногда случается – после смерти любимого человека.

В эту минуту в гостиную вошел Кодсуолл в сопровождении трех лакеев, которые несли изящный серебряный чайник и на подносе тарелочки с печеньем и бисквитами. Они поставили все это на небольшой столик в дальнем конце комнаты. Когда Габби уселась в кресло, она увидела, что чайник с заваркой стоит прямо перед ней.

– Могу я… – спросила она, взглянув на Квила.

– Я еще никогда не пила настоящего китайского чая, – призналась Габби Люсьену. – Те из нас, кто вырос в Индии, слышали, будто китайский чай сродни нектару.

Люсьен вежливо улыбнулся:

– А мы в Англии считаем его жидким золотом. Это только такие, как Квил, и ему подобные, вроде ост-индских грабителей, могут позволить себе гонять чаи с обеда и до рассвета.

Габби осторожно наливала золотистый чай в изящные чашечки.

– Кого вы причисляете к ост-индским грабителям? Меня?

– Вас, к счастью, нет, – засмеялся Люсьен. – Только тех, кто наверху. Заправил Ост-Индской торговой компании. Это они контролируют ввоз чая из Китая.

– Вы грабитель? – Габби изумленно посмотрела на Квила.

Он ощутил озноб от витающего в воздухе неодобрения.

– Чепуха. – Он пожал плечами. – Люсьен преувеличивает – как и все французы.

– Мисс Габби! – пронзительно закричала Феба. – Мисс Габби!

Габби в испуге перевела глаза вниз… О ужас, она забыла поднять носик чайника, когда смотрела на Квила! И теперь чай беспрепятственно стекал с полированного стола на дорогой ковер.

От смущения у нее заполыхали щеки. Она подняла носик вверх, но сделала это слишком резко. Чай изогнутой струей выплеснулся наружу и залил весь перед ее нового платья. Она сразу забыла о тех нескольких правилах хорошего тона, какие ей успел привить отец.

– Проклятие! – пронзительно закричала Габби. Она со стуком поставила чайник на стол и протянула руку, инстинктивно пытаясь задержать бегущий по столу поток, но этим лишь отклонила его в сторону. Чай вылился на Фебу.

Для девочки это оказалось последней каплей. Нервы ее не выдержали, и она разрыдалась.

– О, Феба, извини меня, пожалуйста.

Опешившая от двух потрясений подряд, Габби вскочила, чтобы обнять ребенка, но сделала это крайне неловко и толкнула кресло, на котором сидела. Кресло не устояло на тонких веретенообразных ножках и покачнулось.