Несса закрывает на секунду глаза, и ее губы приоткрываются, когда она медленно выдыхает. Затем большие зеленые глаза открываются снова и глядят прямо на меня. Широко распахнутые, испуганные, но полные решимости.

— Я не убивала твоего отца, — говорит девушка. — Впрочем, я знаю, как думают люди, подобные тебе, так что мне нет смысла спорить. Но и удовольствия смотреть на то, как я молю и унижаюсь, я тебе тоже не доставлю. Так что делай, что должен.

Несса поднимает подбородок, ее щеки пунцовеют.

Она считает себя храброй.

Думает, что сможет выстоять, если я захочу ее пытать.

Если захочу сломать ее кости одну за одной.

Я заставлял взрослых мужчин взывать к матери. Могу только представить, что я мог бы заставить ее делать со временем.

Разумеется, стоит мне поднять правую руку, как она отшатывается, ожидая удара по лицу.

Но я не собираюсь делать ей больно. Пока.

Вместо этого прикасаюсь к ее бархатной розовой щеке, покрытой веснушками, и собираю всю волю в кулак, чтобы не впиться пальцами в нежную плоть.

Я провожу большим пальцем по губам, ощущая, как они дрожат.

— Если бы это было так просто, моя милая балерина, — говорю я.

Глаза девушки расширяются, дрожь пробегает по ее телу. Нессу пугает то, как много я о ней знаю. Знаю, чем она занимается и что любит.

Маленькая принцесса даже не догадывается, как легко считываются ее эмоции. Ей никогда не приходилось возводить стены, чтобы обезопасить себя. Девушка столь же уязвима, как клумба с тюльпанами. Я собираюсь пройтись по ее саду, срывая цветы один за другим.

— Ты здесь не для того, чтобы умереть быстрой смертью, — продолжаю я. — Ты будешь страдать медленно и долго. Ты станешь лезвием, которым я буду резать твою семью снова, снова и снова.

И только когда они станут слабыми, отчаявшимися и жалкими, только тогда я позволю им умереть. И ты сможешь наблюдать за этим, моя маленькая балерина. Потому что это трагедия, — а принцесса-лебедь погибает лишь в последнем акте.

Ее глаза наполняются слезами, которые стекают вниз по щекам. Ее губы дрожат от отвращения.

Несса смотрит на меня и видит монстра из своих кошмаров.

И она абсолютно права.

Работая на Зайца, я совершал немыслимые поступки. Я шантажировал, похищал, избивал, пытал и убивал людей.

И делал это все без угрызений совести, без раскаяния.

Все хорошее во мне умерло десять лет назад. Последнее, что оставалось от того польского мальчишки, было связано с Зайцем, моей единственной семьей. Но теперь его не стало, а с ним не стало и моей человечности. Я не чувствую ничего, кроме жажды. Жажды денег. Власти. И, прежде всего, мести.

Нет добра и зла, правильного и неправильного. Есть только мои цели и то, что стоит между нами.

Несса медленно качает головой, отчего ее слезы катятся лишь быстрее.