Настойчивая мысль больно стукнула в висок, словно выбивая из мира грез и мечтаний, вернула с небес на землю: “Но они только друзья. Ему не нужны отношения”. Несколько раз она ее повторила, чтобы лучше врезалась в память.

А в голове прозвучали слова Саши, чтобы она попробовала его переубедить.

Яра соскочила со своего места и подошла к нему.

— Как твоя бровь? — она легонько коснулась кожи около лейкопластыря, красной и припухшей, а на самом деле еще и горячей. — Тебе ее надо обработать.

— Перед сном, — он мотнул головой, чтобы она перестала дотрагиваться до больного места.

 — Лучше попробуй, — Юра протянул ей оторванный кусочек лепешки. Яра доверчиво откусила, и из ее груди от удовольствия вырвался стон.

— Ммм, божечки-кошечки, ничего вкуснее в жизни не ела. За исключением… лимонных вафель, и то признаю, что они уступают.

Он залился краской, кажется, впервые за все время их знакомства, за исключением эпизода в медпункте, и ей безумно понравилось за этим наблюдать. Она готова была закидывать его комплиментами, пока Юра будет каждый раз замирать от ее слов.

То, что происходило между ними, сложно было описать словами.

Оно ощущалось на уровне чувств и эмоций, наэлектризованного воздуха, малейших прикосновений. Глупо было это отрицать, и Ярослава совершенно точно не хотела этого делать.

— Почему ты так на меня смотришь? — он все еще стоял смущенный и пытался спрятать от нее взгляд.

— Как? — лукаво улыбаясь, поинтересовалась она.

— Будто сейчас меня все-таки съешь.

Яра посмеялась, собрала уже подсохшие волосы в короткий хвост и пошла разливать кисель.

Над столом увидела фотографию: женщина, удивительно похожая на Юру, мужчина со светлыми волосами и немного полноватый, но с такими добрыми глазами, что казалось, будто он обнимает через фотографию, и сам Юра со своей сестрой.

Они были еще совсем маленькими и безумно счастливыми. Никто не предполагал, что горе придет в их семью так скоро.

— Сколько лет твоей сестре?

— Семнадцать исполнится. Когда отца не стало, Эле было лишь семь, она еще букву “р” не выговаривала. Ей тоже пришлось несладко, но я сделал все, чтобы продлить детство. По крайней мере, она может спокойно учиться в школе, не думать о работе и покупать все девчачьи мелочи, что ей так нужны.

— Это очень многого стоит, — оторвать взгляд от фотографии было тяжело, словно прошлое наблюдает за ней сквозь снимок.

— А твоим сестренкам сколько? — Юра поставил на середину стола лепешки, некоторые получились с поджаристой корочкой, но от этого менее аппетитнее выглядеть не стали. Яра облизнулась.

— Машке — десять, она всем бегает и говорит, что в будущем станет Мэрилин Монро, вот как хочешь, так и понимай. Остается надеяться, что дурь из головы вылетит. Анюте — двенадцать.