Я ее еще всю исцарапала… у меня была истерика, никому на руки не давалась, здорово всех перепугала. И с тех самых пор боюсь, что монстры снова вернутся. Я понимаю, что все это глупости, но перебороть себя не могу, — судорожно вздохнула.

— Это не глупости, Яра.

Она пожала плечами и положила пакетик с киселем, который, пока рассказывала, без конца мяла в руках, так, что из плотного кирпичика он стал обычным порошком.

— А что с твоими братьями?

— Они извинялись, но тогда от их извинений было ни тепло, ни холодно, а сейчас… я до сих пор с ними не общалась. Просто не езжу, как, например, сегодня.

У бабушки день рождения, и я, зная, что там будут все родственники, не поехала. Тем более в ее дом. Приеду на выходных к ее соседке. Просто… — она замолчала, будто боялась открыть самый страшный секрет на свете: — Я от этого так на базе испугалась за Сашу. Она оказалась очень сильной, а я — трусиха. Не представляю, что было бы, если бы Олеся закрыла меня. Мне кажется, я либо сошла бы с ума, либо сразу же, не думая, в окно сиганула. Я даже Саше предлагала этот вариант — вылезти по простыне, потому что на тот момент, мне казалось, это намного разумнее, чем оставаться одной в замкнутом пространстве. Его я тоже теперь не люблю.

— Я бы не оставил тебя одну, — вдруг произнес он. Ярослава ему благодарно улыбнулась. Говорил ли Юра правду или таким образом хотел ее поддержать, но она поняла, что он хотел до нее донести.

— Шлем к черту грустные мысли, надо готовить!

Следующий час они провели за приготовлением. Кисель был сварен и теперь остывал на широком подоконнике, Яра сидела на нем же и наблюдала, как Юра жарит лепешки на масле. Он просто сделал тесто для пирожков, раскатал кругляшки, и теперь они вкусно пахли на всю кухню.

Изделия были неровной формы, совершенно разные, как кляксы, оставленные кистью художника, отчего напоминали их самих. Таких двух неидеальных, со своими тараканами в голове, но внезапно оказавшихся вместе на одной кухне.

— Пахнет божественно! — поделилась она, весело болтая в воздухе ногами взад-вперед.

— Ты их еще не пробовала, вот попробуешь… — самодовольно заявил Юра.

Яра даже затаила дыхание. Он в этот момент казался ей нереальным, будто старую его версию заменили на новую, отчего тянуло к нему с еще большей силой.

Он был хмурым, серьезным, ворчливым, хранившим целый ворох своих секретов, недосягаемым. Но, как оказалось, мог быть заботливым и домашним, улыбаться и даже изредка смеяться. Ей нравилось его разгадывать, узнавать с разных сторон, и чем больше она видела, тем сильнее влюблялась. Яра вспомнила вопрос мамы прошлым утром и свои мысли, что ей нравится в нем все, такой, какой он есть. Теперь она убедилась в этом на все миллионы процентов.

Юра Богданов однозначно являлся героем всех ее романов.