Лицо его стало совсем другим, но душа осталась прежней — тот же ум и та же печаль.

— Да, вы и вправду Дедал. Но зачем вы явились в наш лагерь? Почему шпионили за нами?

— Мне нужно было решить, стоит ли спасать Лагерь полукровок. От Луки я узнал одну версию происходящего, но мне хотелось принять собственное независимое решение.

— Значит, вы разговаривали с Лукой?

— Разумеется. Не один раз. Он умеет быть убедительным.

— Но вы же видели лагерь! — горячо заговорила Аннабет. — Значит, вы уже знаете, как сильно мы нуждаемся в помощи. Вы не должны позволить Луке пройти через лабиринт!

Дедал положил меч на верстак.

— Лабиринт больше не подчиняется мне, Аннабет. Создал его я, это так. И в действительности он по-прежнему связан с моей жизнью. Но я позволил ему расти и развиваться самостоятельно. Такой ценой я заплатил за собственную независимость.

— Независимость от чего?

— От богов. От смерти. Я ведь живу уже больше двух тысяч лет, дорогие мои. И все это время скрываюсь от смерти.

— Но разве можно спрятаться от Аида? — спросил я. — Ведь у него есть фурии.

— Фуриям известно далеко не все, — объяснил Дедал. — И они не все видят.

Ты ведь встречался с ними, Перси, и знаешь, что я говорю правду. Умному человеку по силам скрываться от них довольно долгое время, и мне удалось хорошо замаскироваться. Лишь один злейший враг напал на мой след, но даже его я сумел обвести вокруг пальца.

— Вы говорите о Миносе, — догадался я.

— Он неустанно преследует меня. Сейчас он судья в Царстве мертвых, и его самое сокровенное желание — наказать меня за мои преступления. После того как дочери Кокала убили его, призрак Миноса стал терзать меня по ночам, в снах. Он обещал, что так или иначе настигнет меня.

И тогда я сделал то единственное, что мог. Я исчез из мира. Спустился в свой лабиринт и решил, что это будет моим спасением. Что так я сумею обмануть смерть.

— И находитесь тут уже не одну тысячу лет, — проговорила Аннабет.

Казалось, рассказанное Дедалом произвело на нее большое впечатление, несмотря на совершенные им ужасные деяния.

В эту минуту из коридора послышался оглушительный лай, громкий стук тяжелых лап — «бум-бум-бум» — и в мастерскую влетела Миссис О'Лири. Первым делом она облизала мне лицо, а затем кинулась к Дедалу и в припадке энтузиазма чуть не опрокинула его на пол.

— Вот он, мой старый друг! — сказал он, почесывая ее за ушами. — Мой единственный спутник в эти долгие одинокие годы.

— Знаете, а ведь она спасла меня, — сказал я Дедалу. — Тот свисток, который вы мне дали, он сработал.

— Он и должен был сработать, Перси. Я сразу почувствовал, что у тебя доброе сердце и что Миссис О'Лири привязалась к тебе. Может быть, мной руководило и некоторое чувство вины, как знать.

— В том, что ваш поиск не достигнет цели.