– Ты главное, не забывай меня, ладно? – шепнула смущенно я, поджимая губы и сдерживая слезы.

– Я очень скучал по тебе вообще-то! Обещаю, когда мы вырастем, я буду всегда рядом! Даже если захочу, не смогу тебя забыть, верь мне, хорошо? – заявил Шестаков. Его ладони легли мне на плечи, а дыхание обжигало шею. Сердце саднило от этих слов, но в то же время лучилось теплом. Впервые в жизни мне безумно захотелось поскорее вырасти.

– Это обещание тебе точно выйдет боком, – засмеялась я, не задумываясь о том, насколько пророческим прозвучал наш диалог.

Той осенью мы встретились еще три раза. Во-первых, меня начал встречать со школы папа, потому что в нем откуда-то проснулась забота, а еще ему, кажется, стало скучно сидеть сутками дома. А во-вторых, Витя из-за секции по баскетболу не всегда мог прийти повидаться. Конечно, было бы проще, будь у меня сотовый, но зарплаты мамы еле хватало на продукты и оплату счетов. Иногда по выходным отец разгружал вагоны, чего я в принципе не понимала. Ведь он отлично разбирался в своем деле, но папа намеренно не вспоминал о навыках, словно боялся, что если сядет за компьютер, опять обожжется.

А в конце октября, в воскресенье, отец заметил Витю, который поджидал, видимо, меня во дворе. Он катался на качелях, разглядывая землю под ногами. Мама тогда ушла в магазин, я возилась с уборкой дома. Планировала повесить постиранные вещи, но увидела Шестакова в открытое окно и только подняла руку, чтобы махнуть ему, как за спиной вырос папа.

– Я ведь говорил тебе! – прошипел он.

– Па… – однако ответы мои никому были не нужны. Отец схватил меня за воротник кофты и дернул в сторону кухни, оттаскивая от окна. Я думала, он просто хочет закрыть непокорную дочь в комнате, но нет…

– Я говорил! Где твои мозги, черт возьми! – закричал он. – Ты - моя дочь! Ты обязана меня слушать!

И только я открыла рот, чтобы как-то оправдаться, как рука папы хлестнула меня по лицу. Боль расползлась по щеке, сердце лихорадочно забилось. Я упала на пол и подтянула ноги к себе, у меня затряслись губы, грудь неслась ходуном от нахлынувшего страха.

– Почему ты так себя ведешь? Почему? – мне казалось, он говорит с кем-то другим. Потому что в ответах отец не нуждался, иначе не последовали бы второй и третий удары. Не по лицу – по рукам, ногам. Я сжалась, подобно зверьку, выставляя перед собой локти. Закрыла глаза и просто ждала, когда все закончится.

– И не смей жаловаться матери, если не хочешь, чтобы и она получила! – донеслось до меня. – А увижу рядом с этим шакалом, и ему достанется. Это все ради твоего блага, Рита. Понимаешь? Потом ты мне скажешь спасибо.

Отец ушел на диван, а я на трясущихся ногах пошла к себе в комнату.