Новоявленная француженка до того, как поступила на службу к Вивьенам, ни разу не покидала пределов родной страны. Поездка на остров Уайт была, наверное, ее самой дальней вылазкой за границу. Когда родилась Мона, Аннет была откомандирована в детскую присматривать за новорожденной. Вскоре служанка превратилась в преданную рабыню своей крохотной повелительницы, став при ней и мамкой, и нянькой, и гувернанткой. А леди Вивьен подыскала ей более подходящую замену, на сей раз из настоящих француженок. Но Аннет была только рада переменам в своей судьбе. Все годы, пока Мона жила в родительском доме, няня холила и лелеяла девочку как родное дитя и никак не могла утешиться, когда ту отослали учиться во Францию. Долгие месяцы разлуки она жила лишь ожиданием летних каникул, когда они с Моной отправлялись в очередное путешествие по Европе, и она снова могла всласть побаловать свою «дорогую малышку».

Между тем малышка уже давно переросла старую няню и успела превратиться в красивую статную девушку. Но Аннет и слушать не желала о том, что дитя выросло и даже успело закончить школу. Одним словом, стала совсем взрослой самостоятельной женщиной, не имеющей ничего общего с младенцем, который когда-то играл у нее на коленях. Няня продолжала свято верить в то, что ничего не изменилось, малышке по-прежнему нужна ее опека и неустанная забота. И так будет всегда, до самой ее смерти. Она готова была следовать за своей ненаглядной Моной повсюду, точно неусыпный Аргус, и глаз ее был таким же зорким и все подмечающим, как и тогда, когда она качала колыбель девочки. Круглолицая, с румянцем во всю щеку, с темно-рыжими, уже тронутыми сединой волосами, издали Аннет была похожа на легендарного проказника Робина, обдумывающего очередную проделку. И от одного вида старой няни у Моны сразу же отлегло от сердца. Слава богу, она дома. И даже вавилонское столпотворение вокруг перестало ее пугать.

– Аннет! Миленькая! Как же я рада тебя видеть! – воскликнула она, обнимая няню. – Присмотри за вещами, ладно? А я попрощаюсь со своими.

Мона подошла к монахине с милым лицом. Сестра сопровождала группу из двух десятков воспитанниц, вернувшихся на каникулы на родину.

– Всего вам доброго, сестра Катрин. Ненавижу прощаться! А потому говорю вам всем «до свидания». До свидания, Клэр! Молли, не забывай писать мне, как обещала. Сэлли, дорогая! Тебе я позвоню завтра утром. И еще раз до свидания всем! Храни вас Бог!

Мона резко отвернулась, чтобы скрыть навернувшиеся на глаза слезы, и зашагала прочь. Аннет деловито хлопотала, разбираясь с многочисленными коробками и баулами. Но, наконец, все вещи были погружены в большой автомобиль, который дожидался их на площади перед вокзалом, они тоже сели в машину и поехали домой на Белгрейв-сквер.