В этот момент, я краем глаза, увидел бегущего на меня парня и незатейливо прыгнул навстречу, нанося ему сайдкик в корпус. Третий нападавший, а это был именно он, снова взлетел, чтобы пролетев пару шагов, упасть на пол. Хорошо, что он очухался так поздно, и не успел прийти на помощь двум своим приятелям. Я присел на корточки около своего сегодняшнего противника и поднял его за волосы. Тот непонимающе таращился на меня.

— Слышь овцееб, это тебе за маму и за папу. Следующий раз гнида, думай, что говоришь иначе останешься без языка.

Я коротко ткнул его кулаком пару раз в челюсть, и убедившись, что он снова в отключке, встал и пошел на выход.

У меня скоро схватка на ковре, наверное.

Когда я подошел к ковру, то сразу же наткнулся на Степаныча. Тот удивленно уставился на меня.

— Костылев, блин! Что у тебя с лицом?

— А что такое — удивился я

— Да у тебя такой вид будто тебя черти драли! — взбеленился Степаныч.

В этот момент, объявили мой выход, и я, разведя руками, мол, дело житейское — бывает, поплелся на ковер. Бок, куда пришлись удары ногами, болел все сильнее и сильнее. В горячке схватки, я не понял, насколько сильно меня травмировали, но сейчас каждый шаг отдавался болью в ребрах.

Дальше все было как в тумане. Я вышел на ковер, пожал руку противнику, светловолосому веснушчатому парню с голубыми глазами. Потом судья объявил начало схватки, и мы начали сближаться. Мой противник взял захват, я сразу сбил его, попытался сам перехватить инициативу, но завяз в защите. Мы толкались и пытались взяться за куртки поудобнее, сбивая захваты друг друга. Каждый толчок отзывался сильной болью у меня в боку. Я пытался собраться, но все плыло перед глазами. Противник делает резкий подворот на бросок, я взмываю и лечу, и каким-то чудом успеваю вывернуться уже в воздухе, оказываясь в неустойчивом положении на одной ноге. Подпрыгиваю на опорной ноге, цепляясь за противника и отчаянно пытаясь удержать равновесие. Белобрысый переключается и высекает мою опорную ногу. На этот раз, я падаю и, как на зло, прямо на больной бок. Вспышка ослепляющей боли, и сразу же, борьба за руку, которую белобрысый пытается вырвать на рычаг локтя. Держу из последних сил, я не должен проиграть так быстро, Степаныч меня просто с потрохами сожрет. Мой замок соскальзывает и противник выламывает мне руку в локте. Боль в руке перекрывает боль в боку, и я сдаюсь, чтобы мне не порвали связки.

Тонкие пальчики, с ярко красными коготками, осторожно гладят огромный синяк на моем левом боку. Они мягко, подушечками пальцев, оббегают опухоль от удара и скользят дальше к животу, но потом, снова упрямо возвращаются обратно, и нежно гладят больное место, принося покой и умиротворение. Обидно, конечно, вот так, по-глупому, слететь с соревнований на второй схватке.