Эта самка – проблема. Он поднимает топор. Затем подходит ближе и перерезает веревку.

Он выходит и ложится в траву под тишину небесных огней, их миллионы, застывших, мертвых. Небо сделано из стекла, стекла непрозрачного и твердого. Луна кажется странным богом.

Его больше не волнует, сбежит ли самка. Его больше не волнует, вернется ли Сесилия.

Последнее, что он видит, это дверь в сарай и самку, ту женщину, которая смотрит на него. Кажется, что она плачет. Но она никак не может понять, что происходит, она не знает, что такое койка. Она ничего не знает.

Когда остаются только угли, он уже спит в траве.

Он открывает глаза, затем снова закрывает их. Свет причиняет боль. Его голова раскалывается. Ему жарко. В правом виске колющая боль. Он лежит неподвижно, пытаясь вспомнить, почему он снаружи. Затем в его сознании появляется смутный образ. Камень в его груди. Это и есть образ. Это сон, который он видел. Он садится с закрытыми глазами. Он пытается открыть их, но не может. Несколько секунд он неподвижен, его голова покоится на коленях, руки обхватывают их. Его разум пуст, пока он не вспоминает сон с ужасающей ясностью.

Он голый и входит в пустую комнату. Стены испачканы влагой и чем-то коричневым, что может быть кровью. Пол грязный и разбитый. Его отец стоит в углу, сидя на деревянной скамье. Он голый и смотрит в пол. Он пытается подойти к отцу, но не может сдвинуться с места. Он пытается позвать его, но не может говорить. В другом углу волк ест мясо. Всякий раз, когда он смотрит на волка, животное поднимает голову и рычит. Он обнажает клыки. Волк ест что-то движущееся, живое. Он присматривается. Это его сын, который плачет, но не издает ни звука.

Он впадает в отчаяние. Он хочет спасти младенца, но тот неподвижен, немой. Он пытается кричать. Отец встает и ходит кругами по комнате, не глядя на него, не глядя на внука, которого волк разрывает на куски. Он плачет, но слезы не падают, он кричит, хочет вылезти из своего тела, но не может. Появляется человек с пилой. Мужчина может быть Мансанильо, но он не видит его лица. Оно размыто. На крыше висит свет, солнце. Солнце движется, создавая эллипс желтого света. Он перестает думать о своем сыне, как будто его никогда не было. Человек, который мог бы быть Мансанильо, разрезает ему грудь. Он ничего не чувствует. Просто проверяет, хорошо ли выполнена работа. Он передает Мансанильо поздравительное рукопожатие. Входит Серхио и внимательно смотрит на него. Кажется, что он глубоко сосредоточен. Ничего не говоря ему, Серхио наклоняется и тянется к его груди. Он осматривает ее, шевелит пальцами, копается в ней. Серхио вынимает сердце. Он съедает кусочек. Кровь вытекает изо рта Серхио. Сердце еще бьется, но Серхио бросает его на землю.