Это фригидные, колющие слова, как тогда, когда она сказала «нет», схватила его за руки и с силой прижала их к столу, после того как он попытался прикоснуться к ней, снять фартук, провести пальцами по ее волосам. Или когда он подошел к ней на следующий день, и единственное, что она сказала, было «до свидания», без объяснений, без поцелуя на прощание. Позже он узнал, что она унаследовала небольшое состояние, на которое и купила мясную лавку.

Он дает ей на подпись бланки, удостоверяющие ее взаимодействие с перерабатывающим заводом «Криг» и подтверждающие, что она не фальсифицирует мясо.

Это формальности, потому что известно, что никто этого не делает, не сейчас, не с особым мясом.

Спанель подписывает бланки и делает глоток вина. Сейчас десять утра.

Она предлагает ему сигарету и зажигает ее. Пока они курят, она говорит: «Я не понимаю, почему улыбка человека считается привлекательной. Когда кто-то улыбается, он показывает свой скелет». Он понимает, что никогда не видел ее улыбки, даже когда она взялась за крючки, подняла лицо и закричала от удовольствия. Это был один-единственный крик, крик одновременно жестокий и темный.

«Я знаю, что когда я умру, кто-то продаст мою плоть на черном рынке, один из моих ужасных дальних родственников.

Вот почему я курю и пью, чтобы вкус у меня был горький и никто не получил удовольствия от моей смерти». Она быстро затягивается и говорит: «Сегодня я мясник, а завтра, возможно, стану скотом». Он пригубил вино и сказал ей, что не понимает, что у нее есть деньги и она может сделать так, чтобы ее не съели, когда она умрет, многие так делают. Она смотрит на него с жалостью: «Никто ни в чем не может быть уверен. Пусть они меня съедят, у них от меня будет ужасное несварение». Она открывает рот, не показывая зубов, и издает гортанный звук, который мог бы быть гоготом, но не является им. «Меня окружает смерть, весь день, в любое время суток», - говорит она и указывает на туши в холодильниках. «Все указывает на то, что моя судьба там. Или ты думаешь, что нам не придется за это платить?».

«Тогда почему бы тебе не отказаться от этого? Почему бы не продать магазин и не заняться чем-нибудь другим?»

Она смотрит на него и делает длинную затяжку. Некоторое время она ничего не говорит, как будто ответ очевиден и не нуждается в словах.

Затем она медленно выдыхает дым и говорит: «Кто знает, может быть, однажды я продам твои ребра по хорошей цене. Но не раньше, чем я попробую одно».

Он выпивает еще немного вина и говорит: «Тебе лучше, не сомневайся, я вкусный», - и широко улыбается ей, демонстрируя свой скелет. Она смотрит на него ледяными глазами. Он знает, что она серьезна. И что этот разговор запрещен, что эти слова могут обернуться для них большими проблемами. Но ему нужно, чтобы кто-то сказал то, что никто не говорит.