Помощник выполняет тяжелую работу: грузит туши в холодильную камеру и убирает цех. Его взгляд, как у собаки, полон безусловной преданности и сдерживаемой свирепости. Он не знает, как зовут помощника, поскольку Спанель никогда не обращается к нему, а когда он в магазине, «Эль Перро», собака, обычно не дает о себе знать.

Сначала Спанель копировала традиционные куски говядины, чтобы перемены не были такими резкими. Покупатель заходил в магазин и чувствовал себя как в мясной лавке прошлых времен. С годами магазин постепенно, но настойчиво преображался. Сначала это были упакованные руки, которые Спанель откладывала в сторону, где они прятались среди миланезас а-ля провансаль, отрубов трехколенной вырезки и почек.

На этикетке было написано «Особое мясо», но на другой части упаковки Спанель уточнила, что это «Верхняя конечность», стратегически избегая слова «рука». Затем она добавила упакованные ноги, которые были выставлены на грядке салата с надписью «Нижние конечности», а позже – блюдо с языками, пенисами, носами, яичками и надписью «Деликатесы Спанель».

Вскоре люди стали просить передние или задние рысаки, используя отрубы свинины для обозначения верхних и нижних конечностей.

Промышленность восприняла это как разрешение и начала маркировать продукты этими эвфемизмами, которые сводили на нет весь ужас.

Сегодня Спанель продает брошеты из ушей и пальцев, которые она называет «смешанными брошетами». Она продает ликер из глазных яблок. И язык а-ля винегрет.

Она ведет его в комнату в задней части магазина с деревянным столом и двумя стульями. Их окружают холодильники, в которых хранятся полутуши, которые она достает из холодильной камеры, чтобы нарезать и затем продать.

Человеческое туловище называется «тушей». Возможность назвать его «полутушей» не рассматривается. В холодильниках также лежат руки и ноги.

Спанель просит его присесть и подает ему стакан вина, выжатого ногами. Он пьет вино, потому что ему это нужно, чтобы смотреть ей в глаза, чтобы не вспоминать, как она толкнула его на стол, который обычно был покрыт коровьими внутренностями, а тут был чист, как операционный стол, и спустила ему брюки, не сказав ни слова. То, как она подняла свой фартук, который все еще был испачкан кровью, забралась на стол, где он лежал голый, и осторожно опустилась, ухватившись за крюки, которые использовались для перемещения коров.

Дело не в том, что он считает Спанель опасной или сумасшедшей, не в том, что он представляет ее голой (потому что он никогда не видел ее голой), не в том, что он встречал всего несколько женщин-мясников, и все они были непостижимы, их невозможно было расшифровать. Ему также необходимо вино, чтобы спокойно выслушать ее, потому что ее слова бьют по его мозгу.