Это был двухцветный зеленый «бьюик».

Масса сломанных и частично обугленных кустов отмечала путь, по которому «бьюик», свернув с дороги, катился вниз.

– Нашли что-нибудь на дороге? – спросил Хэлмана Брейк.

– Следы шин на обочине. Машине ехала слишком быстро, именно это сразу же вызвало у меня подозрение. Никаких следов торможения. Кто-то поджег ее, отпустил тормоза и столкнул ее вниз.

Хэлман добавил решительно и твердо:

– Тот, кто облил машину бензином и поджег, совершил большее, чем убийство. Нам просто повезло, что не начался пожар. К счастью нет ветра.

– Когда это случилось?

– Должно быть, рано утром, еще до рассвета.

Фары были включены. Я получил сообщение только в восемь часов. Потом, когда я решил, что это убийство, мы оставили парня в таком же положении, как его нашли.

– Вы еще не знаете, кто он?

– Подождите, пока сами не увидите его. Это все равно, что разглядывать яичницу. Получить бы скорее ответ по номеру мотора.

– Это машина Синглентона, – сказал я Брейку.

– Может быть вы и правы, – ответил он и вздохнул. – Что ж, видно, придется мне лезть вниз.

– Сказывается возраст? – заметил Хэлман.

 – Вам приходилось спускаться в дыры и поглубже этой. Я бы полез с вами, но я и так уже два раза был внизу. Я оставил там на страже своих мальчиков. Я видел их, сидящих на валуне за разбитой машиной. В прозрачном воздухе все было видно ясно, как в телескоп, и по движению их губ можно было понять почти все, что они говорили.

Брейк перешагнул через низкий барьер и стал спускаться вниз. Я последовал за ним, точно придерживаясь его импровизированного извилистого пути и тормозя свой спуск с помощью ветвей деревьев. Когда мы спустились, то оба дышали часто и глубоко.

Двое патрульных провели нас по берегу к обломкам машины.

Я встал справа от них. Капот, крыша и решетка радиатора имели такой вид, словно над ними поработала артель кузнецов. Все четыре шины были спущены, левая дверца повисла.

– Боюсь, что с ней уже ничего не сделаешь, даже если бы и удалось поднять ее наверх, – сказал патрульный.

Брейк круто повернулся к нему.

– Это никуда не годится. Я еще рассчитывал на ней прокатиться!

Он взобрался на верхнюю часть машины и отвел висевшую дверцу насколько возможно в сторону.

Я заглянул в обгоревшую, залитую водой кабину. У лежавшей на земле правой дверцы приткнулась лицом вниз обгоревшая скрюченная фигура человека.

Брейк нагнулся над дверным проемом. Держась одной рукой за останки руля, он протянул другую к черной фигуре. Большая часть одежды сгорела, но брючный ремень мало пострадал. Когда Брейк ухватился за ремень и потянул, он порвался. Брейк протянул мне кусок ремня. На тыльной стороне серебряной пряжки стояли инициалы: Ч.Э.С.

Я дал три звонка с длинными промежутками.