Будете держать это при себе, к защите не помчитесь?

Я поймал его на слове:

– А вы не забегаете немного вперед?

– Я так знаю свое дело, что могу забежать и далеко.

Он достал из ящика стола черную стальную коробку для хранения вещественных доказательств и открыл крышку. В ней лежал нож с кривым лезвием и черной резной деревянной ручкой. Пятна крови на лезвии стали темно-коричневыми.

– Но вы не знаете, чей он.

– Вчера я показал этот нож миссис Неррис. Она еще не знала, что Чампион убита, и опознала его. Ее муж прислал этот нож Алексу с Филиппин, примерно семь лет назад.

Он висел на стене в его спальне, и она видела этот нож каждое утро, когда приходила убирать постель, вплоть до вчерашнего дня.

– И она это сказала?

– Да, она. Так что, возможно, у Чампион были психические приступы, о которых болтал док. Может быть, между этим делом и делом Синглентона есть связь, о которой мы не знаем. Но у меня достаточно материала для обвинения, и я ничего не собираюсь упускать.

Он закрыл коробку и убрал ее в стол.

Все утро я раздумывал, стоит ли выкладывать Брейку все, что я знал, и решил, что не стоит. В этом деле переплелись оборванные концы разных нитей: Синглентон и его блондинка, Люси и Уна.

Разрозненные частицы, которые я собирал, стараясь сложить все в единое целое, нельзя было причислить к разряду прямых улик. Улика же, в понимании Брейка была неким предметом, который можно убрать в коробку, и в надлежащий момент ударить ею, как молотком, по лбам провинциальных присяжных. Нет, подобное дело было не для провинции.

– А у вас есть показания парня по этому поводу? – спросил я. – Он не дурак, и должен был знать, что нож неизбежно приведет к нему. Зачем ему нужно было оставлять там нож?

– А он и не оставлял.

Он за ним вернулся. Вы же видели, как он возвращался. Он даже набросился на вас.

– Это не важно. Он думал, что между мной и Люси что-то есть, и потерял голову. Мальчик был вне себя.

– Конечно. Это часть моей версии. Он тип эмоциональный. Я не считаю это преднамеренным убийством. Нет, это преступление под действием страсти, убийство второй степени. Он ворвался и прирезал ее. А может быть, он вытащил ключ из ее сумочки, когда они вместе ехали в машине. Во всяком случае, ключа у нее не было.

Он впал в ярость, зарезал ее и убежал. Потом вспомнил про нож и вернулся за ним.

– Ваша версия отвечает лишь фактам. Подозревать же вы должны совсем другое.

Однако я подумал, что раз Брейк обнаружил такой мотив как ревность, то все у него пойдет как по маслу.

– Вы не знаете этих людей так, как я. Я имею с ними дело каждый день.

Он отстегнул запонку с левой манжеты и обнажил тяжелую веснушчатую руку. От запястья к локтю змеился белый шрам.

– Тип, наградивший меня этой штукой, подбирался к моему горлу.