От музыки почему-то сильнее плакалось, но… как-то иначе. Если раньше слезы приносили только боль, то теперь они несли и облегчение.

А потом она все-таки уснула, вцепившись в подушку сведенными пальцами.

Пару секунд, когда Лиза проснулась на следующее утро, ей казалось, что все по-прежнему.

Она по-прежнему дома, и где-то рядом ходит Вера, собирая Маришку в детский сад, а мама на кухне что-то разогревает и оттуда вкусно пахнет, и в окно заглядывает жаркое летнее солнце, и Лиза по-прежнему влюблена в…

…И тут ее небо раскололось, разлетелось на тысячи осколков.

Рядом ходила не Вера — Володя.

И он же, наверное, что-то разогревал на кухне. Скорее всего, вчерашние блины. Солнце действительно заглядывало в окно, пробиваясь сквозь не голубые, а персиковые шторы, а любовь…

Разве цветы любят человека, который их растоптал?

— Лиза, вставай, — раздался от двери голос Володи. — Пора.

Он прошел в комнату, встал возле комода — и Лиза, приподнявшись, заметила, что он забирает оттуда свой телефон. Вспомнила вчерашнюю музыку — значит, вот откуда она играла.

— Разрядился, — пробурчал Володя, — ладно, сейчас исправим.

Сегодня, когда буду ставить тебе музыку, заодно зарядку принесу.

— Не нужно, — Лизе стало неловко. — Я и так усну.

— Возможно. Но лучше все-таки перестраховаться.

Когда Володя вышел, Лиза поднялась и, надев халат, отправилась в ванную. Возле двери остановилась, заглядывая на кухню — Володя как раз нес к столу тарелку с блинчиками, — и заметила, что он, в отличие от вчерашнего утра, одет в футболку и штаны. Как ночью, когда он приходил к ней.

Лиза почему-то сразу поняла — это из-за ее страха. На улице тридцать с лишним в тени, и даже по утрам жара такая, что одежда кажется лишней.

Получается, она его стесняет…

Лизе стало стыдно. В конце концов, она чужой человек, живет тут бесплатно, еще и мешается. Что же Маша сказала брату, из-за чего он на такой кошмар согласился? Неужели рассказала?..

Лиза, покраснев, зашла в ванную. Сердце колотилось, как шальное, и щеки горели. Стало еще стыднее. Умом она понимала, что ни в чем не виновата, но ум с сердцем у нее сейчас были совершенно не в ладах.

Ей ужасно не хотелось, чтобы Володя — хороший, добрый, великодушный Володя, — знал об этом кошмаре.

Когда Лиза думала о случившемся, она испытывала такое омерзение, ее так тошнило, и казалось — Володя должен чувствовать то же самое. Конечно, он понимает, что она не виновата. Но она наверняка ему неприятна, как и самой себе.

Лиза совсем расстроилась. Стояла под душем, намыливала голову, всхлипывая и мечтая утопиться. Эмоции хлестали из нее, как вода из душа на кожу, но в отличие от воды, выключить их, повернув кран, было невозможно. И Лиза не представляла, как остановить это.