Алекс Шторм лежал в больнице и о манускриптах, похищенных из квартиры Блюмкина не знал, а Хоффман ему, как мы видим из дальнейшего развития событий, ничего не сказал, ограничившись, видимо, только информацией о месте захоронения в Смоленском лесном массиве. Вот поэтому его и не было с Алексом Штормом во время проведения вами первого этапа операции. Пока Шторм вместе с вами копался в лесу, Хоффман наведался к Шварцу младшему и, застрелив его, вероятно, чтобы окончательно обрубить все концы, бросил все силы на поиски субмарины.

— А что произошло с подлодкой? Hа вид она выглядела совершенно целой. И что случилось с командой? — cпросил Егор.

— Кстати, о субмарине. Специалисты осмотрели подводное судно и сделали вывод, что у подлодки произошла так называемая заклинка горизонтальных рулей глубины. Причём, что бывает чрезвычайно редко, одновременно и носовых, и кормовых. Скорее всего, из-за сильного обледенения корпуса субмарины. А экипаж, судя по открытой крышке одного из носовых торпедных аппаратов, после безуспешных попыток исправить поломку, покинул лодку. На борту остались только двое, до конца выполнившие свой долг. Их останки и обнаружила Ростова в первом кормовом отсеке. Кстати, по выбитым на медальонах данным через посольство Германии нами были найдены и оповещены родственники погибших немецких подводников.

А остальных, покинувших лодку, скорее всего, подводная река протащила по подземному туннелю и выбросила в море Лаптевых. Может, кто-то и добрался до острова Большевик, но это маловероятно. Ну а остальных бедолаг должно было течением выбросить на берег в районе известной вам пограничной заставы.

— Товарищ генерал, а что всё-таки было?.. — не вытерпела я.

— Как я понимаю, вы томитесь вопросом «A что же было в тех самых шести злополучных ящиках?» — перебил генерал, в который раз поразив меня своей проницательностью.

— Хотелось бы, — усмехнулась я, — после всего, что нам пришлось пережить.

— Ну что же, вы действительно имеете на это право, — генерал встал, подошёл к секретеру и достал пачку фотографий, — держи, Ростова, любуйся. Надеюсь, в скором времени вся эта красота займёт своё законное место в экспозиции Государственного исторического музея.

Я внимательно рассматривала великолепные цветные снимки, мгновенно узнавая на них предметы из описи Геринга, восстановленной нашими экспертами по отпечаткам, сохранившимся на ленте от пишущей машинки, изъятой немцами из кабинета Галиева в июле 1941 года. От красоты творений старых мастеров, честно говоря, у меня перехватило дыхание.