Яков и сам, скорее всего, не знал, что от этой случайной связи у него родился сын, но, как бы там ни было, когда для него запахло жареным и перед тем, как принять решение рвануть за кордон, Яков пришёл к Мироновой и оставил ей на вечное, так сказать, хранение эту самую папку с манускриптами. Потом, как известно, Блюмкина арестовали и расстреляли, а Елизавета дала сыну свою фамилию, я так полагаю, побоявшись за жизнь ребёнка и собственную. Таким образом, ни одна душа не знала, где искать эту заветную папку. А Блюмкин взял фамилию отца только в 1956 году, когда регистрировал брак с Веретенниковой. И, скорее всего, сам всё это время понятия не имел, что за папка столько лет пылится у него в шкафу.

— Тогда непонятно, почему Хоффман не забрал с собой манускрипт со стены? — спросил Суходольский.

— Забрать этот манускрипт, значило навести КГБ СССР на верный след. И Хоффман сразу это понял. Поэтому он, скорее всего, просто сфотографировал картинку. Для него это было достаточно. Таким образом, обстановка в квартире осталась нетронутой. И никому в голову не пришло, что всё дело в старой и забытой всеми папке с непонятными тибетскими рисунками. — ответил генерал.

— Но ведь немцы в своё время привезли с Тибета такие же манускрипты? Зачем тогда им понадобились манускрипты Блюмкина? — в свою очередь, удивилась я.

— Ну, во-первых, доступа у таких, в общем-то, рядовых сотрудников, как Хоффман, к документам высшей степени секретности, какими являются секретные отчёты «Ананербе», скорее всего, не было. А, во-вторых, повторяю, нацисты заявились к Веретенниковой вовсе не за манускриптами, а выяснить место захоронки груза, поскольку им было известно, что Елена во время войны работала на Шварца, который, вероятно, убедил Геринга в том, что знает о местоположении груза.

— Но ведь самый важный груз, я имею в виду вагон с драгоценностями, был и так уже в руках у немцев, — не поняла я.

— Да, у немцев. Только вот Геринг неожиданно повёл свою игру. И, кроме него, никто не знал, где содержимое того почтового вагона. И, вероятно, только после войны, Хоффман выяснил, что ценности либо остались в смоленских лесах, либо уплыли в неизвестном направлении на одной из субмарин Дёница. Вот чтобы проверить первый вариант, они и завалились к Веретенниковой. А получилось так, что помимо информации о месте захоронения груза им достались ещё и манускрипты. Таким образом, карта возможного пути следования субмарины у него была. А то, что лодка вышла из Киля с шестью ящиками ценного груза на борту, ему было, скорее всего, известно и раньше. Нельзя забывать, что Хоффман был очень близок к Герингу. И, конечно, какой-то, пусть неполной информацией, но он всё же, бесспорно, владел. А дальше всё просто.