Они вообще смутно представляют, какую мы войну пережили…

Обыск перед вселением в камеру проводили тщательный, выявили три «выкидухи» и один серьезный финский нож с любовно выточенной рукояткой. Но игральные карты протащить удалось, и пока охрана опомнилась, сидельцы повеселились – настучали по ушам своим собратьям, вогнали в долги пару неудачников. Допросы проходили трудно, без намека на какую-то пользу.

– Начальник, ну откуда нам знать, с кем Глиста корешился? – убеждал болезненного вида упырь с отметинами от оспы, которую, считалось, ликвидировали в СССР в 36-м году.

 – Я ему сторож? Я уж месяц Глисту не видел, даже не знаю, живой ли он еще… Неживой, говоришь? Да и хрен бы с ним с этим чучелом! Он все равно шкет был мутный, не любил его Чулым…

Пельмень на допросе гримасничал, дразнился, вел себя откровенно хамски.

– Да отвяжись ты, начальник, со своей Глистой – у меня своих полная печень! – Парень ржал, довольный собственным чувством юмора. Потом замолчал, уставился на допрашивающего его Леонтия: – В каком ухе звенит, начальник?

– В этом? – Взбешенный оперативник врезал молодчику в левое ухо.

Выдержка отказывала. Пельмень, взвизгнув, грохнулся с табурета, поднялся, прижимая ладонь к пострадавшему органу.

– Тогда в этом? – Саврасов зарядил во второе ухо. Теперь наверняка звенело в обоих.

– Падла! – валяясь на полу, голосил Пельмень. – Всех на ленты порежу, мусора поганые! Прокурора мне!

– Может, тебе и адвоката, пугало блатное? – Обычно сдержанного Леонтия в этот день довели до бешенства. Он завис над душой арестанта со сжатым кулаком.

«Пустое это дело, – рассуждал Горин. – Всю камарилью посадили в смежные камеры.

Особняком надо было сажать. Что им мешает договориться? Плевали они на Глисту и того, кто его нанял, но досадить милицейским – дело святое.

– Ладно, резюмируем, – сказал Куренной, когда улеглись страсти и враждующие стороны разошлись. Куренной сидел за столом и ломал второй по счету карандаш – какое ни есть государственное имущество. – Ни хрена-то мы за эти полдня не сделали. Взбаламутили блатную общественность нашего города – и все достижения. Впрочем, тоже полезно – пусть не расслабляются.

Глиста был пацан не из центровых – мыльный какой-то, себе на уме. С блатными мутил, но о своих делах не распространялся. Недавно намекнул достойному персонажу по кличке Перо, что скоро будут бабки и он свалит из этого города и даже из этой области. Как будто остальные области нашей страны в корне другие. Хотя, допускаю, есть Сочи и Крым… Потом Глиста сообразил, что болтает лишнее, включил заднюю, дескать, это я так, мечтаю. Перо – не из мыслителей, ничего не понял. Глиста то исчезал, то появлялся.