О, да это у них сегодня основной продукт питания после водки. Михалыч, в углу еще два ящика! Помнишь, пару дней назад на Таврической продуктовый склад хапнули? Охрана проснулась, палить начала, ну, эти и свалили, не доделав до конца. Завсклада потом убытки подсчитывал, жаловался, что восьми ящиков сгущенки не хватает – для детских садов пришла разнарядка. Это же совпадение, верно?

– Точно, – подтвердил Куренной. – Как можно подумать на этих добрых людей? Отнимать у детей? Да они не в жизнь. А сгущенку им дядя с Крайнего Севера прислал. Кстати, насчет Крайнего Севера… Ведите их, ребята.

Пусть машину там к парадному входу подгонят…

Полуторка с кузовом-будкой подошла задним ходом к выходу – чтобы по двору эти тараканы не разбежались. Задержанных выводили на улицу, под шуточки и беззлобные матерки грузили в транспорт.

– Неплохой улов. – Павел размял папиросу, закурил.

– А толку? – фыркнул Куренной. – Здесь не все. А кабы и все – по какому делу их проводить? Так, акция устрашения, чтобы не расслаблялись, помнили, что мы есть в городе. Склад на Таврической – это хорошо, но много не вытянешь.

Большинство придется выпускать. Помурыжим, постращаем – и пинком под зад. А так заманчиво, конечно, всю городскую малину за решетку и на долгий срок. Но нет у нас еще таких законов, чтобы преступность с корнем выкорчевывать…

Вторую половину дня операм было чем заняться. Задержанных доставили в изолятор, загнали в две камеры и по одному водили на допрос. Громко возмущалась Ляля Станочница, требовала почтительного отношения к женщине. У нее месячные, у нее тяжелый нервный срыв и глубокая послеродовая травма.

«Суки, ненавижу!» – визжала Ляля (в миру Людмила) и трясла, как обезьяна, решетку. Урки гоготали, а охранники искренне удивлялись: проводить время по блат-хатам с мужиками, значит, можно, а посидеть в камере – нельзя? «Лялька, не гоношись! – хохотал развязный лопоухий тип с погонялом Пельмень. – Еще часок попаримся – и на свободу с чистой совестью!»

– Откуда их столько взялось? – пробормотал впечатленный Горин. – Этим дай волю – весь город возьмут в свои руки…

– А им это надо? – резонно возразил Куренной. – Власть накладывает обязательства – даже на эту шпану.

Работать придется, законы принимать. А так – лафа. Работать не надо, от работы кони дохнут. Слово-то какое страшное: «ра-бо-та». Жрать захотел – магазин обнес, шмотки новые нужны или бабки – в квартиру пожирнее залез; отдохнуть в приятной компании – девчонку в парке подкараулил и «ухаживай» сколько влезет. Не будут они социализм строить – не дурные же. Ошибаются в этом плане наши руководящие товарищи. Мразь аполитичная – Беринга от Геринга не отличат.