К тому же, она меня за ногу держит.

Прохожие оборачиваются на нас. Картина и впрямь занимательная - меня окружают шкафы, по недоразумению называющиеся людьми. Малышка, которую назвали Ариной, визжит, прячась за меня.

Но в ее голосе я не слышу страха. Это банальная вредность. Неужели... неужели ее отец и впрямь кто-то очень богатый, и передо мной... телохранители? Ее охрана?

— Арина... — ласково, как огромный медведь, гудит мужчина, приближаясь еще. В эту же секунду в его лицо шлепается горсть мокрых, грязных листьев. Он резко отстраняется, отплевываясь и вытираясь рукавом. — Твою мать! Нет уж, пусть Эмир с ней возится, я пас. Достало.

“Эмир” — эхом повторяет мое глупое сознание. Какое знакомое имя. Редкое. Нечасто такое встретишь.

— С кем я должен возиться?

От этого голоса спины шкафов даже распрямляются, словно они проглотили железный прут. Мне тоже охота это сделать - встать по струнке. Еще хочется трусливо сбежать и плакать. Почему я снова с ним встретилась?

Я украдкой покосилась в сторону, решив не поворачиваться. Он выходит из хищной и дорогой черной машины, припаркованной у тротуара.

Ветер налетает на него, растрепав угольно-черные волосы. Мне всегда было интересно - какой национальности Эмир, но, наверное, в нем было намешано слишком много кровей. Он и сам не мог знать.

Мы были знакомы с ним со школы. Он был приемным ребенком в семье - симпатичного и здорового мальчика быстро забрали из детского дома. В детстве он был просто симпатичным и даже в какой-то степени милым, но сейчас он стал привлекательным настолько, что хотелось прикрыть глаза, чтобы не порезаться об эту хищную красоту.

К сожалению, его приемные родители погибли, и в пятнадцать лет наши дороги разошлись. Он ушел из школы.

А два месяца назад мы снова...

Нет, не хочу вспоминать.

Эмир смотрит на девочку так, словно на неодушевленный предмет. С равнодушием. После его взгляд скользит по мне - тоже без эмоций, и он уже было открывает рот, чтобы что-то произнести девочке, как вдруг его глаза буквально на секунду округляются. Он снова смотрит на меня.

— Здравствуй, Эмир. — со вздохом произношу я.

К чему говорить что-то мерзкое? Да, он поступил со мной некрасиво. Но если мир сделал тебе больно - улыбнись. Однажды эта улыбка вернется тебе.

— Она была... — продолжаю, как внезапно резко он произносит:

Нет, как бы я не пыталась быть оптимисткой, это уже перебор. Мне становится до боли обидно. Что я такого сделала, чтобы он так разговаривал со мной?

— Не-е-ет! — снова вопит Арина. — Она моя мама! Отстань! Ты плохой!

— И что стоите? С мелкой девчонкой справиться не можете? -- Эмир обращается к своим шкафам, и в глубине черных глаз сверкает плохой огонек. После подходит ко мне: он очень высокий и я едва достаю ему до плеча, со своими полтора метра в прыжке.