– Кто я для тебя, Дар? Что тебе нужно? Ты не показываешь своих эмоций, все время одинаковый, и это взрывает мне мозг!

Дарий закрывает глаза и произносит тем самым тоном, который я слышала всего один раз на парковке у клуба:

– Эмоции хочешь мои увидеть? Хорошо подумала?

– Представь себе, хорошо! Но я хочу настоящие эмоции, а не те, которые ты сам выбираешь по каким-то только тебе известным критериям!

– То есть того, что я делаю, – недостаточно?

– Ты подыгрываешь мне, только и всего!

Он хватает меня за предплечья, притягивает ближе и сталкивает нас нос к носу, грозно выдыхая:

Сердце бешено колотится, между нами дрожит опасная злость. Мысли мечутся из угла в угол, внутренний редактор храпит, выронив пустой бокал, и я понятия не имею, что ответить.

– Я… я не знаю, – произношу сбивчиво.

– А ты подумай, Катюш, – напористо говорит он, – если получится.

Единственное, что у меня сейчас получается, так это глубоко дышать. Спокойствие покидает заведение, Дарий крепче сжимает пальцы на моих предплечьях. Ну вот и все, сейчас полетят столы и стаканы. Тихо выпускаю воздух через нос, снижая градус злости, и прошу почти вежливо:

– Может, ты сам объяснишь?

– Нет, – жестко заявляет Дарий. – Какой в этом смысл, если ты все равно слышишь лишь то, что сама хочешь?

В голове раздается глухой щелчок, будто на макушку падает тухлое яйцо и растекается мерзким чувством вины по лбу и щекам. Не до конца понимаю, в чем именно, но точно знаю, я облажалась. Дарий двигает подбородком, словно пытается пережевать жесткую резину, и смотрит по сторонам:

– Уехал? – недовольно переспрашивает он, с явным намеком на продолжение.

– Я сказала, что ты меня заберешь, поэтому…

Дарий едко усмехается и вновь пронзает меня рассерженным взглядом:

– А еще меня манипулятором называла.

– Я просто хотела отдохнуть и развеяться!

– И на столе это удобнее?!

Еще один щелчок, вылетает искра, и я вновь загораюсь. Хлопаю Дария по груди и выкрикиваю взбешенно:

– Да кто ты такой, чтобы мне запрещать?! Кем себя возомнил?!

Он стискивает зубы и слегка поворачивает голову, принимая словесную пощечину. Цепляемся взглядами и пытаемся перебороть друг друга, выдыхая чистейшую ярость, которая прожигает каждый сантиметр тела. Быстрый стук сердца глушит звучание музыки и шум голосов. Остаемся только мы, горящие на костре непонимания и взаимных претензий.

– Я тебе ничего не запрещаю, но неплохо бы мне сидеть за столом, на котором ты танцуешь, потому что… – Дарий сглатывает, чуть скривившись, и его голос становится глубже и тяжелее: – Если ты навернешься с этого стола и разобьешь свою маленькую пьяную башку, то я смогу отвезти тебя в больницу, а не начну снимать на телефон, как все остальные.

– Логично, – хрипло отвечаю я, в момент остывая.