Мы с вами переписывались, я господин Чурков Иван Макарович, а Абрама Федоровича привлек в качестве переводчика, и, признаюсь, желание его не спрашивал.

Рентген сделал пару шагов, взад-вперед не отвечая на перевод Иоффе. Ученый что-то осмысливает и хмурится, но вот он пожал плечами и спросил:

– Не могу понять для чего все это? Могли бы спокойно все обсудить в институте!

– Я посещал его вчера и даже видел в действие вашу установку, господин Иоффе продемонстрировал ее на одной моей знакомой, которой требуется помощь. А чуть позже оказалось, что полиция моей персоной заинтересовалась и имеет приказ препроводить в Берлин.

Не переговорив с вами и не решив определенных вопросов, у меня нет желания подчиняться каким-то глупым приказам, – ответил я.

– И что же вы хотите? – поинтересовался профессор.

– Присядем? – предложил я, кивнув в сторону лавочек, стоящих у воды.

– Почему бы и нет, – согласился тот, а потом указал в сторону своего помощника: – Абрам, ты прогуляйся, мы с господином Чурковым сможем изъясниться, это с чтением русского у меня возникают определенные проблемы. Очень уж грамматика и орфография странная, имеющая нюансы при переводе.

Иоффе молча кивнул и отправился в автомобиль. Нет, Вильгельм говорит по-русски плохо, над фразами долго думает, но понять мы действительно друг друга можем. Разместившись на лавочке, смотрим на воду и курим, собираясь с мыслями.

– Предлагаю вам отправиться в Москву и продолжить работу в моей компании. Средства, материалы – выделю, в разумных пределах, – начал я.

– Иван, я уже не молод, мне нравится Мюнхен, опять-таки, тут семья и уже налажена работа. Переезд, пусть и с выгодой, всегда сравним пожару, при котором погибнут идеи и пропадут необходимые материалы.

Так было есть и будет. За большими деньгами давно уже не гонюсь, за славой тоже, – покачав головой, ответил тот мне.

– Но могу предложить не один десяток идей, как усовершенствовать вашу установку, – намекнул я. – В том числе и про ее практическое применение расскажу.

– А мне это и так известно, – неожиданно ответил тот. – А десяток усовершенствований – крохи, у меня сотни вариантов! Но, боюсь, попробовать все не успею, не хватит времени.

Попытался я его поуговаривать, но Вильгельм и слушать не захотел.

А вот продать установку согласился с радостью, даже предложил изготовить более усовершенствованную. Но я решил, что одну оплачу готовую и предоставлю задаток за вторую, а когда та будет готова и опробована, то переведу оставшуюся сумму или пришлю чек. На этом мы и решили, после чего отправились в адвокатскую контору, где составили договор и там же я выписал чек. Абрам согласился перебраться в Москву и работать на меня, условия он уже озвучивал и с ними пришлось согласиться.