Александр сунул нашему проводнику несколько купюр, и мы вышли под льющие с неба потоки воды. Ураганный ветер, молнии, грязь под ногами, но в нашей ситуации не все так плохо, лучше оказаться мокрыми, чем в сухой камере. Следуя инструкциям проводника, вскоре оказались на одной из центральных улиц, а вот с извозчиками беда, ни одного не видно. От пары проехавших машин никакого прока, еще никто не голосует и такси не придумали. Пришлось топать пешком, благо оказалось не так далеко. На дорогу потратили минут двадцать и вскоре, закутавшись в одеяла, потягивая коньяк, пытаемся согреться под ехидными улыбками Анзора.

Находимся мы в семи комнатной квартире, расположенной на втором этаже и обставленной дорогой мебелью. Про удобства и говорить нечего, есть все и даже телефонный аппарат, звонить только некуда, да и нельзя, враз вычислят. Кроме Анзора в квартире находится еще четверо, служанка с поварихой и какие-то темные личности, которые перед Анзором лебезят. А вот вор чувствует себя как дома, он наши действия осудил, сказав, что стоило непогоду переждать, а то так мы простынем и «кони двинем».

– Не переживай – вылечу, – буркнул я, закуривая и чувствуя, как коньяк разносит тепло по организму.

– Да я не сомневаюсь, – махнул рукой Анзор, – но это в Москве, а до нее путь неблизкий.

– Думаешь здесь не справлюсь? – усмехнулся я, а потом нахмурился: – Анзор, а вы мои вещи из гостиницы не забирали?

– Наконец-то вспомнил! – рассмеялся вор. – Обижаешь Иван Макарович, все уже здесь.

– Отлично, тогда можем и болеть! – хмыкнул я. – Как мы завтра поступим? Думаю, где-нибудь с господином Рентгеном пересечься, желательно пока он в институт добирается, решим с ним и можем обратно двигать.

– Иван Макарович, ты совершенно прав, не переживай, план есть, – ответил Анзор.

Подготовке можно позавидовать, вор многое учел и просчитал заранее. Когда он озвучил план, то мне осталось только «снять шляпу». Ночь прошла спокойно, если не считать настойчивую служанку, пожелавшую доставить мне удовольствие. На ломанном русском языке, дама мне заявила, что готова ублажить. И вроде отказ приняла, покивала, а через двадцать минут опять постучалась в комнату уже затянутая в черный латекс и с ошейником на шее. Вновь ее выгнал, а когда только-только задремал, эта Грета, так она себя назвала, заявилась в костюме плюшевого зайки.

Пришлось мне Анзора будить и просить объяснить девице, что она может катиться со своими фантазиями в далекие дали. Вор, когда разобрался в ситуации, то ржал минут пять. Всех в квартире перебудил и минут десять стоял гомерический хохот, но Грета не обиделась, стоит и улыбается.

– Иван Макарович, ты прости дуру, но она слаба до мужиков, как только кто приглянется, делает все, чтобы того в коллекцию заполучить.