Поднял я ружье и головой покачал. Старое охотничье оружие, красивое, вставки из серебра на ложе с искусно выгравированными фигурками животных. Один боек сработал, а второй остался взведенным. Нам еще повезло, что заряды предназначались на крупного зверя, а если бы дед дробь использовал, то не представляю, чтобы случилось. Нет, убить – не убил бы, но извлекать дробь то еще занятие!

— Гм, – кашлянул в кулак, – даме следует принять ванну и согреться, купание в ледяной воде может оказать негативное воздействие на здоровье.

— А ты кто такой? – держа в объятиях внучку, зло сверкнул на меня глазами дед.

– Прохожий, — хмыкнул я. – Мне бы пиджак свой назад получить, да по делам отправляться.

Идея с просьбой снятия денег с моего счета Брониславой, уже не показалась такой заманчивой. Если же подумать, то и вовсе глупой. Женщине необходимо время, чтобы прийти в норму после произошедшего, на это потребуется минимум сутки, а дальше сложно предсказать. У меня же нет возможности сидеть на месте, необходимо изыскивать другие варианты. Впрочем, сделал доброе дело и ладно.

— Деда, он меня спас, – шмыгнув носом и не отлипая от своего родственника произнесла Бронислава.

— Тебя хотели... — дед осекся, не представляя, как закончить фразу.

-- Так, хватит уже обниматься и мой пиджак мять! – решил я взять все в свои руки. – Бронислава отделалась парой синяков и испугом, но с психологической точки зрения ей нанесен сильный удар, а переохлаждение не пойдет на пользу. Где у вас тут спиртные напитки? Желательно водка или коньяк!

Дед указал в сторону шкафа, который при выстреле пострадал. Поставив на пол саквояж, я подошел и взяв уцелевший фужер выбрал бутылку с красивой этикеткой на котором крупными буквами начертано: «cognac».

Прежде чем плеснуть в бокал, понюхал и убедился, что передо мной именно этот напиток, так как бутылка уже распечатана и туда могли залить все что угодно. Нет, понимаю, что тут так не принято, но удостовериться пожелал. Подошел к продолжающим обниматься деду и внучке и сказал:

– Бронислава, вам необходимо выпить лекарство.

– Да, девочка моя, послушайся своего знакомого, – насупив брови, поддержал меня дед.

Женщина обернулась, в глазах слезы, нижняя губа трясется, наступил откат и истерика.

Нужно Брониславе должное отдать, пытается держаться, но взрыв обязательно последует.

– Пей! – протянув ей бокал, приказал я.

Женщина повиновалась, коньяк выпила и не поморщилась, мне даже показалось, что она не заметила алкоголя. Правда, через десяток секунд закашлялась и за горло схватилась.

– Запей! – протянул ей бокал с коньяком, который успел пополнить.

У деда глаза округлились, но он ничего не стал говорить, а его внучка и второй бокал осушила, а потом глаза закатила.