Мне было все равно: было бы что делить, из-за чего спорить – все стволы старые и слегка ржавые. И Джексон не стал возражать против выбора опера.

Тогда ворчун Гарри снова принялся за разборку и чистку приглянувшегося ему оружия и внес рацпредложение:

– Надо бы наклеить люминесцентные бумажки на мушки, чтобы ночью было удобно стрелять.

– Где их взять? – не понял Джексон.

– Со световых судовых табличек…

Экс-полковник невнятно пробурчал неразборчивое ругательство и принялся командовать группой охраны, желая напомнить, кто тут главный:

– Никакой самодеятельности! Итак, даю установку на ведение боевых действий! По тревоге Волженин занимает оборону на правом крыле, Григоренко – на левом, а я в рубке возле радара – слежу за приближением потенциальных пиратских объектов. В случае нападения мы вместе с арабским лейтенантом выдвигаемся на крылья…

– Не буду я стоять приметной мишенью на этом дурацком крыле! – возразил как отрезал Гарри. – Хочешь – сам маячь тут под пулями, если так хочешь! А я лучше побегу на бак и буду вести огонь оттуда! Подальше от вашего дружка-араба. Я уже и лежку себе там приготовил…

Мазурини непонимающе уставился на бывшего оперативника.

– Стоп! Ты разве не понял? Какая лежанка? Я же сказал, твое левое крыло с полукруговым сектором огня!

– Не лежанка – лежка! Это ты не понял! – вскипел Гарри. – Нас тут перестреляют, как куропаток, стоит пиратам проникнуть на палубу. Головы поднять не сможешь – надо иметь запасной рубеж! А пока они будут вами заниматься, я их с тылу перещелкаю! Короче говоря, хватаю свой автомат – тот, что со штыком, спальник, три магазина – и мчусь на бак!

– Я – командир! И тебе приказываю!..

– Говно ты, а не командир, – вскипел бывший мент. – И клал я на твой приказ!

Мазурини сжал кулаки и резко надвинулся на Гарика.

– Что ты сказал, майор!!!

– Что слышал… – с ледяным спокойствием ответил бывший опер, поднялся во весь рост, уперся взглядом наглых холодных немигающих глаз в глаза Джексона и завис своим квадратным подбородком над его сломанной переносицей. – Я давно не майор, а пенсионер. И ты давно не полковник! И твои приказы для меня пустой звук. Хочешь разобраться? Рискни здоровьем, чмошник. Я таких, как ты, полковников в молодости часто петушил…

Джексон опешил, растерялся, сделал шаг назад, с минуту напряженно и оценивающе смотрел в глаза противнику, затем, не выдержав этих нервных неприязненных гляделок, вновь что-то невнятное взвизгнул, заскрежетал зубами, резко сорвался с места и бросился прочь с мостика в сторону своей каюты.

– Опять спрятался! Сбежал! Еще одно слово, и я бы ему нос и челюсть сломал, – потирая кулаки, торжествуя, заявил Гарри. – Я же говорил, что он гнида! Плесень. Я его сразу раскусил.