Для начала выпили по бутылке пива, затем пару часов попарились и восстановили водный баланс второй порцией пивка, а там уж в ход пошли напитки покрепче. Хорошо закусив, снова попарились в баньке, повторили заход на спиртное и вновь осуществили заход в парную – прогреть свои уже не столь молодые кости. Народ разомлел, оттаял душой – пошли песни под гитару.

Здоровяк Вадик, раздирая струны пальцами-сосисками, громко хрипел свои и чужие баллады и, кажется, что-то даже сочинял по ходу сольного выступления.

Бывалые рыбаки и охотники распивали спиртные напитки на свой выбор (водку, коньяк, вино) и под жареную рыбу и шашлык травили байки. Наконец, когда очередь дошла до третьего тоста, вспомнили свое боевое прошлое. Мужчины почти все как на подбор были офицерами в запасе, да к тому же ветеранами войн и военных конфликтов: армейский спецназовец, собровец, омоновец, снайпер-инструктор, два пехотинца. По отношению ко всем и каждому в отдельности были актуальны строчки: «Порохом пропахшие, с сединою на висках».

После того как запас спиртного ополовинили, заговорили о женщинах – благо их самих рядом не было и подслушать эти хвастливые заявления о достижениях и победах над слабым полом, а потому опровергнуть оные похвальбы поверженные дамы никак бы не могли.

Я водку не пил – не люблю. Вначале белое сухое вино под запеченную рыбу, затем красное сухое – под шашлык. По левую руку вплотную ко мне сидел молчаливый мужик, как он сам себя назвал – друг детства и школьной юности нашего гостеприимного хозяина.

– Яркин! Для друзей – просто Алекс или Алексей, – назвался сосед по столу и протянул руку для приветствия.

– Полковник Алекс! – пошутил Филонов.

– Уймись! Не можешь без своих адвокатских подколок, – оборвал шутку Яркин. – Полковник – это для конспирации и солидности, в случае хождения по кабинетам высокого начальства. Я – майор запаса.

– Гм-гм… и я был майором…

Рукопожатие оказалось крепким – в буквальном смысле железная лапа! Я оценивающе посмотрел на незнакомца: статный, широкоплечий, большерукий, мосластый, когда-то давным-давно темно-русый, а нынче практически седовласый, стрижка под ежика. После короткого представления Алекс плотно занялся моей персоной, регулярно подливая в стаканы мне и себе красное сухое. Предложил сигариллу.

– В жизни не курил! Я старовер!

– Свистишь! – ухмыльнулся Алекс. – Староверы вина не пьют! Но раз не куришь – молодец! А я слаб – никак не могу отделаться от пагубной привычки.

Алекс раскурил сигариллу, блаженствуя, прищурился, чуть прикрыв глаза выцветшими на солнце ресницами, затем, глубоко и нервно затянувшись, принялся выпускать колечки дыма в сторону от стола размеренно, через секундные промежутки.