Года три назад ему удалось выяснить, что Рома связался в Вологде с какой-то дурной компанией и из-за своих друганов загремел в тюрьму — случилось это примерно в то время, когда Степан уже махнул из Ленинграда через Гамбург в Южную Африку. А потом его след затерялся… Через своих знакомых в России Степан несколько раз делал запросы в паспортные столы Петербурга и Москвы, но все усилия его доверенных лиц оказывались тщетными. Он опасался, что брат или изменил фамилию, или уехал за кордон, или погиб…

Узнав о том, что Рому посадили, рн вдруг ощутил неведомую ему прежде щемящую боль.

Поначалу он не понял отчего — ведь вместе не росли, дружбы меж собой не водили, да и виделись в жизни всего-то два раза, причем в последний раз — когда Ромка был еще пацан пятнадцатилетний. Но потом, после долгих раздумий, понял Степан, отчего это с ним… От одиночества. От удушающего сознания того, что, кроме Ромки, никого у него в жизни нет — ни одной родной души. Мать умерла, отец умер, женой он не обзавелся… И носило его по белу свету, как перекати-поле. Потому-то в Париже лет десять назад, только-только узнав из телефонного разговора с приятелем о горестной судьбе Романа Юрьева, он накрепко пообещал себе: «Я вернусь к тебе, Рома. Клянусь памятью отца, вернусь! Я вытащу тебя!»

Сержант задумался, а Варяг несколько минут наблюдал за ним, не нарушая повисшего молчания.

— Хочу обратиться к тебе с просьбой, Владислав, — · наконец выдавил Сержант. — Тебя она не затруднит, думаю. У меня есть брат, Роман… — Он осекся и выжидательно поглядел на Варяга, ожидая его реакции.

Тот спокойно кивнул:

— Это мне известно, Степан. Роман Юрьевич Юрьев, пятьдесят седьмого года рождения. Уроженец Вологды… Дальше что?

Степан невольно усмехнулся: работает контора как часы! Почище, чем паспортный стол МВД Российской Федерации!

— Сейчас он носит фамилию Иванов. Роман Юрьевич Иванов. Я знаю, что у него уже три судимости, а сейчас он осужден в четвертый раз. Но где именно — я не сумел выяснить. Это мой единственный близкий родственник здесь, — сорвавшимся голосом добавил он.

 — Повидать его хочу. А еще лучше — с зоны выдернуть…

Варяг выслушал его молча. Он, казалось, был удивлен, что о лагерной судьбе сводного брата Сержанта ничего не знал.

— Что ж ты, Степан Юрьич, раньше об этом молчал?

Сержант пожал плечами:

— Я думал, сам справлюсь, сам Ромку найду.

— Сам, сам! Зачем «сам», когда можно было попросить. Мы же с тобой… теперь одно дело делаем, мы же… — Варяг замолк, не сумев подобрать точного слова.