Могла бы и я с завучем поговорить, в чем проблема? Только в том, что я совершенно никто этому несносному подростку?

Одноклассница родителей — это не статус.

Матвей плюхнулся в мое скрипящее кресло, сделал полный оборот и внезапно вперился в меня фамильным пристальным взглядом:

— Допустим, — я скрестила руки на груди.

— Ой, нет… — он смешно сморщил нос. — Давай без этого.

Ох, какие знакомые интонации прорвались вдруг!

Я постаралась скрыть улыбку:

Матвей еще немного покачался туда-сюда. Скрип кресла бесил, но я ждала продолжения.

Он замер и снова встретился со мной взглядом:

— Тогда роди мне сестру.

— Что?! — я поперхнулась воздухом.

— Ну, когда папа начал возникать, я понял, в чем проблема. Ты сейчас мне никто. Но если у меня будет сестра, станешь…

— Кем? — еле откашлявшись, спросила я.

Он отвел глаза, рассматривая стену.

Ну что с ним делать?

— Не конопать мне мозги. Мама у тебя уже есть. Я сразу сказала, что это технически невозможно.

— Другой мамой. Что тебе непонятно? — Матвей кинул на меня мгновенный быстрый взгляд и снова отвернулся.

Там ему на глаза попался мой рабочий стол, где, освещенные безжалостно ярким светом, валялись мои неудачные попытки собирать украшения в мрачном состоянии духа.

Он залип, разглядывая инфернальных уродцев, на которых не польстились даже воры.

— Чума-а-а-а-а… — восхищенно заявило новое оригинальное поколение с уникальным художественным вкусом. Чую, надо было его не по магазинам таскать, а по музеям. — Охрененно… Это ты делаешь?

— Я… — призналась, испытывая смешанные чувства.

Матвей с каким-то совершенно обалделым видом рассматривал несколько готовых колец, браслет и серьги, от которых даже мне становилось не по себе.

— Это полный крышеснос… — он замер, склонившись над столом и стараясь даже не дышать. — А можно?..

— Что? — не поняла я.

— Я куплю?.. — он почему-то смутился.

Что за извращенные желания в столь юном создании?

Матвей смутился окончательно, крутнулся на кресле, только что ножкой не повозил в пыли. Буркнул:

— У меня есть одна… знакомая. Она терпеть не может всяких розовых котиков и прочее, что девочкам положено. Ходит в черном, губы красит фиолетовым, а волосы красным… Ну такая, необычная.

Я покосилась на его синюю шевелюру, теперь гораздо лучше понимая истоки просьбы о новогоднем подарке. Не стала комментировать — Матвей и так покраснел и съежился под моим взглядом.

— Думаешь, ей понравится?

— Конечно! — он подскочил так, что бедное кресло аж взвыло. — Эти штуки как будто появились из глубин ада! Она оценит!

Именно глубины ада меня и смущали. Но раз так…

— Сколько стоит? — Матвей полез выгребать смятые купюры из карманов джинсов.

— Ну, Моть… — укоризненно сказала я.

— Ну, Рит! — в тон мне отозвался он.