— Так надо!

— Ну, раз надо… — я назвала сумму наугад, примерно прикинув, чтобы его налички хватило. — Погоди, дай упакую. Не из карманов же будешь выгребать.

Пока я искала черные коробочки для украшений — я помнила, у меня еще оставались такие, Матвей успешно справился со смущением и решил в качестве благодарности меня добить:

Я знала, что за эти украшения мне еще придется пострадать.

— Сейчас мы все по отдельности. А если бы ты родила мне сестру, мы бы стали семьей. И папа не маялся бы фигней, и ты имела бы право меня воспитывать. Или разрешать всякую хрень. Он бы поорал, конечно, но вы бы все равно помирились.

— Ох, Моть… — я уложила свои исчадия преисподней в черные бархатные гробики для суровой подружки Матвея и вручила ему весь набор в аккуратном картонном пакетике. — Первый раз такое вижу. Ты вообще-то должен ревновать папу к новым детям, ты в курсе? Может, тебе книжку по подростковой психологии подарить?

— У меня есть, я все читал! — с довольным видом заявил он. — И выяснил, что наша психологичка в школе — дура!

Вспомнив его молодую и красивую психологичку, я мысленно с этим согласилась. Но вслух заметила тактично:

— Не все психологи одинаково полезны.

— Это точно! Ну так что — родишь мне сестру? — сощурил он наглые глаза.

Я с ужасом поняла, что это очередная серия их семейного упрямства. Окей, как мне теперь из этого выбраться?

Неловкий момент прервал очередной звонок в дверь.

Момент стал еще более неловким, когда я впустила в квартиру Соболева-старшего.

Первым делом Илья взглядом нашел за моей спиной Матвея, и жесткое выражение на его лице чуть смягчилось. А потом вскинул глаза на меня.

— Рит… — он печально покачал головой. — Ты не поверишь, но я…

— Ага-а-а-а-а! — завопил Мотька, обрывая его исповедь. — Так ты мне врал! Я знал, я знал, что у меня в телефоне следилка есть!

— Нужна она мне больно, — огрызнулся Илья. — Я вообще не за тобой, я к Рите. Но раз уж ты здесь — марш в машину.

Матвей испарился со сверхсветовой скоростью, оставляя нас наедине.

Я уже поняла, что шансов избежать этого разговора никаких, поэтому махнула рукой в сторону кухни. Там даже чайник еще не успел остыть. Я кинула по пакетику успокоительного сбора в две чашки. Нас, конечно, травки уже не спасут, но зато потом буду говорить, что сделала все, что могла.

Илья поболтал пакетик за веревочку, глядя как тот окрашивает кипяток в желтовато-зеленый цвет, подождал, пока я поставлю на стол вторую чашку и поймал меня за руки, притягивая к себе.

Тихо сказал, глядя снизу вверх:

— Рит, я дурак. Ты была права.

Я замерла, наслаждаясь тем, как нежно его большие пальцы поглаживают самую серединку моих ладоней. Трепетно, осторожно, едва касаясь. И эта трогательная ласка вдруг что-то сдвинула внутри.