Брови её сошлись на переносице. Глаза влажно блестели. Светлые волосы выбились из пучка и обрамляли упрямое лицо.

Александра Владимировна не дала ей возможности выговориться.

— Я скажу, как всё будет, — перебила она. — Команда застрелит твоего дракона, вот и всё. С чего ты вообще взяла, что он жив? Сколько месяцев прошло? Уж полтора года скоро.

От громких звуков Максим завозился в кроватке.

Аня, понизив тон, упрямо проговорила:

— Я что-нибудь придумаю. Найду выход. Только помоги, устрой в экспедицию. Мама, умоляю.

— Нет, — холодно отрезала Александра Владимировна.

Ей казалось невозможным отпустить дочь ещё хоть куда-то после всего, что случилось.

Каждый день после того разговора Аня вновь бралась за своё, то уговаривая мать ласково, то устраивая скандалы и истерики. Александра Владимировна не знала, что делать и как себя вести. В минуты спора она вспоминала свою мать и горько жалела, что той уже нет в живых.

«А ведь она нашла бы слова, обычно понимала, как урезонить, как отговорить», — думала старшая Лазарева. Аня с детства отличалась немыслимым упрямством, и только бабушка знала к ней подход.

Александра Владимировна неизменно отвечала дочери:

Шли дни, превращаясь в недели. Аня всё больше уходила в себя, впадала в депрессивное состояние. Она снова стала плакать чуть ли не каждый день, забывала о бытовых делах, сильно похудела.

Матери было невыносимо наблюдать за этим. Но мысль о том, чтобы отпустить её, холодила сердце.

Однажды Александра Владимировна вернулась домой и застала оглушительный гвалт. Кричали и плакали дети. Аля сидела на полу ванной и ревела, не обращая внимания на шум. Терпение матери лопнуло, и вместе с тем что-то изменилось в её душе.

«А ведь и правда не простит. Если не сейчас, то уже никогда», — пришла на ум странная мысль.

— Ладно, — не выдержала старшая Лазарева. — Я всё устрою.

Аня подняла заплаканное лицо, посмотрела недоверчиво.

— К детям иди! — прикрикнула мать.

— Ты точно сможешь? — спросила она.

— Думаю, да. Команда ещё формируется. Только ради бога возьми себя в руки, так ты никакую медкомиссию не пройдёшь!

Аня пошла успокаивать малышей. А Александра Владимировна усомнилась в своём обещании. Она старалась понять дочь, но не могла. Никого и никогда старшая Лазарева так не любила, ни по кому так не убивалась, разве что мать и Аню. Но то другое: родная кровь.

Плач вскоре стих. Александра Владимировна сняла верхнюю одежду, расправила жакет, заглянула в комнату. Крохи на руках дочери умиляли, хоть и доставляли кучу хлопот. «Никудышная я бабушка», — подумала она.

— Аня, а что, если он погиб?

— Нет, — торопливо ответила дочь. — Я в это не верю.

— Ты же понимаешь, что угодно может пойти не так? Твой дракон — враг для людей.