–Рад быть на сирийской земле, брат,– ответил Фахд и стал дальше пожимать руки встречающим в шеренге.

Последней в линейке стояла его жена, Амаль…

Он так отчаянно хотел увидеть ее глаза, но они были спрятаны под черными непроницаемыми очками. Он не сомневался- нарочно. Амаль, Амаль… Бунтарка, глупышка, решившая, что она имеет право на бунт… Он посмотрел на нее так, как всегда смотрел-голодно, алчно, откровенно. Смотрел так даже тогда, когда еще не имел права смотреть, когда только тайно вожделел ее, зависая в гостях у друга- ее брата. И пусть на ней очки. Она видит его взгляд. И чувствует его. А он чувствует ее реакцию, которая приводит к микровзрыву в паху. Молодая женщина вспыхивает, протягивая руку. Он берет ее, холодная, немного подрагивающая. Как же ему сейчас хотелось прижать эти пальчики к губам и согреть. Но ничего, он успеет…

–Добро пожаловать на сирийскую землю, самахату аш-шейх,– произнесла девушка, невольно закусив губу.

Фахд улыбнулся. Темно, зловеще. Амаль подняла на него растерянный взгляд и невольно охнула- в его зеленых омутах, доставшихся в наследство от матери-британки, было столько нетерпения.

Мужчина сильно сжал руку жены, приблизил ее к себе и аккуратно поцеловал в обе щеки. Когда целовал во вторую, чуть заметно коснулся уха и прошептал.

–Открою тебе маленький политический секрет, Люльти… Сегодня вечером Объединенные Арабские Эмираты вторгнуться в Сирию… Вероломно и безапелляционно. Со всех флангов…

Амаль вздрогнула, но тут же взяла себя в руки, облизав пересохшие губы.

– Не хочу Вас разочаровывать, шейх, но война отменяется… Сирия успела заручиться сильными союзниками, которые не дадут её в обиду…

Попыталась убрать свою руку, но он не дал, снова притянув жену к себе.

–Со всех фронтов, малышка Амаль… Поверь моему слову- к утру все её неприступные вершины будут покорены…

Это был даже не раздрай, нет… Это был дикий, неконтролируемый гнев! Эта долбанная беспомощность, эти спокойные разговоры о других женщинах просто разрывали огнем ярости ее изнутри… Сколько раз она сама знающе усмехалась, когда слышала истории своих европейских и даже арабских знакомых о том, как горько они просчитались, вступив в брак с арабским мужчиной. Восточная сказка, яркие ухаживания, горячие взгляды, красноречивые поступки, которые говорили до свадьбы только об одном- что она для него единственная и неповторимая, безжалостно разбивались о реальность, стоило мужчине только заполучить желаемую женщину. Всплывали и любовницы, и другие жены, нависал деспотизм его матери и сестер в отношении невестки, на который новоиспеченному мужу, как казалось, было совершенно наплевать, а потом были горькие слезы о несбывшихся надеждах на фоне новых интрижек и красивых ухаживаний мужа уже за другими.